– Сонька, да ты никак влюбилась, – восхищенно протянула я.
– Да с чего ты взяла? – пискнула она, пряча глаза.
– Глазки блестят и все такое…
– Ну… – Она хихикнула. – В общем… не то чтобы влюбилась… просто он мне нравится…
– Здорово! – обрадовалась я. – И кто сей счастливец?
– Ты не поверишь…
– Сережа что ли?
– Какой Сережа? – растерялась она.
– Как какой? Вертолетчик. Или его не Сережа звали?
– А! Ты об этом… – Она пренебрежительно махнула рукой. – Нет, это не Сережа.
– А как других вертолетчиков зовут, я не помню, – сознавалась я.
– Они тут и не при чем!
– Но ты же пошла с ними на свидание…
– Мало ли! – Сонька перевернулась на живот, подперла кулачками подбородок и глянула на меня исподлобья. – Они не пришли.
– Как так?
Она пожала плечами и рассудительно проговорила:
– Не смогли, наверное. У них же важная работа, государственно-важная…
– Динамисты! – возмутилась я.
– Да ладно! Кто бы еще обиделся…
– Ну и что ты делала до утра?
– Рассвет встречала, – мечтательно молвила она.
– С кем?
– Ты не поверишь…
– Это я уже слышала! – я ткнула Соньку в плечо. – Говори давай!
– С Пашей.
– С кем?
– Я же говорила, ты не поверишь, – обиделась она.
– Я просто не поняла, с каким Пашей, – начала оправдываться я. – Может, я не про того подумала…
– Про того!
– Паша из Астрахани? Наш бывший сосед?
– Ага, – хихикнула она.
– Бармалей?
– Сама ты… – насупилась Сонька. – Он знаешь, какой романтичный…
– Не знаю.
– Вот и помалкивай.
Я сделала, как она велела – заткнулась. Но пауза в разговоре не затянулась, ибо Сонька, помолчав для приличия секунд двадцать, возобновила диалог:
– Он ведь симпатичный, правда?
– Да! – согласилась я, чтобы не разочаровывать подружку.
– И умный.
– Да? – несказанно удивилась я.
– Да. Он мне стихи читал… Блока.
После этих ее слов я Пашу зауважала. Сама я, кроме «Поэмы о двенадцати», изучаемой в школе, ни одного произведения Блока не читала, а если какие стихи и помню, так это «Мороз и солнце – день чудесный!» и «Ты меня не любишь, не жалеешь…». А еще считаю себя интеллектуалкой…
– А что еще было, кроме литературных чтений? – осторожно спросила я.
– Еще он мне про Астрахань рассказывал. И про осетров, которых ловит… Представляешь, они попадаются размером с его лодку!
– Короче, кроме стихов он тебе еще и сказки рассказывал…
– Никакие это не сказки! Осетры, между прочим, древнейшие обитатели водных стихий. – Взвилась она. – Они от динозавров произошли, которые вымерли!
– Сонь, это он тебе наврал, – заговорщицким шепотом произнесла я. – На самом деле, осетры, те самые динозавры, которые, якобы, вымерли. Только они не вымерли, они усохли, обзавелись жабрами, научились метать дорогущую икру…
– Да иди ты! – рявкнула Сонька, обиженно отвернувшись.
– Ладно, не обижайся. Я же шучу, – начала подлизываться я.
– Отстань! – продолжала сердиться она.
– Отстану, только скажи, чем закончились романтические посиделки? Страстным поцелуем на фоне восходящего солнца? Или еще чем?
– Не твое дело!
– Ну, Сонечка, ну душечка…
– Ничего я тебе не скажу, – мстительно проговорила она.
– Тогда я тебе тоже ничего не скажу…
– Подумаешь! – фыркнула она. – Ты всю ночь в номере проспала, о чем ты можешь…
– Ну например, о том, как поймала призрака, – с ленцой протянула я. – И кем он на самом деле оказался…
– Врешь! Не ловила ты никакого призрака!
– Не хочешь, не верь, – нарочито спокойно произнесла я.
Она уставилась на меня самым пронзительным своим взглядом и начала сканировать. Сканирование результатов не дало – мая физиономия осталась непроницаемой. Тут Сонька сдалась и, придвинувшись ко мне вплотную, спросила:
– Не врешь?
– Да говорю же…
– Поклянись.
– Клянусь, – смиренно пробубнила я.
– Эх, опять без меня! – в сердцах воскликнула она. – И кто оказался призраком?
– Отгадай с трех раз, – предложила я.
– Я так не играю, – скуксилась она.
– Ладно уж скажу так, – раздобрилась я. – Это Эдик.
– Ванин друг? – ахнула Сонька. – Но зачем ему…
– Он журналист…
– Журналист? – совершенно искренне поразилась она. – А я думала, жиголо.
– Я, честно говоря, тоже… Но он настоящий журналист, дипломированный, а с недавнего времени еще и мой помощник. Мы вместе будем вести расследование, он журналистское, я дилетантское…
Сонька смачно позевнула, потом по-детски потерла глаза кулачками и пробормотала:
– Спать хочу.
– Ну так ложись.
– Да мы еще с Пашей хотели съездить…
Куда они с Пашей хотели съездить, для меня так и осталось загадкой, потому что Сонька уснула, не закончив предложения. Я заботливо накрыла ее одеялком, потом прилегла рядом и тут же вслед за подругой отправилась в объятия Морфея.
Проснулись мы в двенадцать дня. Бодрые и радостные. Сонька ясно почему (влюбленные женщины, как правило, вскакивают с постели с песней), я же по причине даже мне самой непонятной, потому что обычно я плохо просыпаюсь и еще, как минимум, двадцать минут прибываю в дурном расположении духа. Но в то утро я так и светилась радостью, наверное, встала именно с той ноги, с которой надо вставать, чтобы быть в прекрасном настроении с самого утра.
– Опупеть! Двенадцать дня! – потягиваясь, сказала Сонька.
