– Я помню, – задумчиво протянула я, – как Катя рассказывал нам, что видела ночью что-то странное, да Сонь?
– Да. Мы разговаривали с Катей буквально за час до ее смерти.
– Поведение Жени ей показалось странным, но она все же не пошла в милицию… не понятно почему. Пошла бы, глядишь, осталась бы жива…
– Она вызвала Женю для разговора? – догадалась Сонька.
– Вот именно… За что и поплатилась. Заяц назначила ей встречу в удобное для себя время (двенадцать часов дня – идеальное время для убийства, в корпусе почти никого), пообещала все объяснить…
– Потом вывела Катю на балкон, заговорив ей зубы, и столкнула, – хмуро проговорила я.
– Ну, вам ли не знать, – хохотнул Юра, похоже, он никак не мог мне простить того, что я доставила ему столько беспокойства.
– А потом? – не дала разгуляться его сарказму Сонька.
– Потом она скрылась с места преступления через черный ход и влилась в толпу зевак.
– А за что она Гулю хотела убить? – спросила она, брезгливо сморщившись, похоже, она уже перестала Жене сочувствовать.
– Эта Гульнара Садыкова была не так ненормальна, как хотела казаться. Конечно, она была сильно не в себе, и у нее действительно по весне съезжала крыша, но ее последние концерты, один из которых я сподобился пронаблюдать, были сплошь постановочными… Когда она поняла, вернее почувствовала, психи они вообще очень чувствительные, так вот, когда она просекла, что в санатории твориться что-то странное, она решила затеять свое собственное расследования…
– Леля, у тебя, оказывается, был конкурент! – съязвил Геркулесов.
– Да. И конкурент не слабый, – улыбнулся Юра. – Она была вездесуща, настойчива, неутомима. Не сыщик, а мечта! Именно она выследила журналиста Эдика, которого приняла, замечу, вместе с твоей, Коль, женой, за призрака. Она думала, что в санатории бесчинствуют призраки… Потом она вычислила убийцу. Как мне кажется, совершенно случайно. Она тогда постоянно таскалась по территории, искусно изображая бесцельные шатания душевнобольной, за всеми подглядывала, подслушивала, устраивая засады в кустах, наверное, заметила что-то подозрительное в поведении Ганец. И установила за ней круглосуточное наблюдение…
– Одного не понимаю, – проговорила я задумчиво, – как она узнала, где зарыт Галич…
– Пока мы можем только гадать, Садыкова без сознания, – меланхолично изрек Юра.
– Н-да, – протянули мы с Сонькой.
– Теперь, надеюсь, вам все ясно? – встряхнулся Юра.
– Вроде бы… – начала я, но тут меня перебила Сонька:
– Нет не все!
– Ну что еще? – недовольно сморщился он.
– Не ясно, кто убил Лену! Лену из Сургута! Ведь она умерла! И она встречалась с Галичем! Это наводит на размышление…
– Несчастный случай. Елена Родина боялась высоты. Она упала.
– Точно?
– Это официальная версия, – пожал плечами Юра.
– А неофициальная?
– По моему глубокому убеждению, Елену убила ваша соседка по столу…
– Эмма Петровна? – в один голос ужаснулись мы с Сонькой.
– Какая еще Эмма Петровна? – разозлился он. – Я говорю об Оксане Павловне Соловьевой…
– Эта та, что в брульянтах? – не поверила Сонька. – Соломенная вдова покойного Васи Галича?
– Она самая.
– Вы уверены?
– Я уверен, но доказать не могу. Есть только мотив и косвенные улики…
– Мотив ясен, – встряла я. – Ревность. Ведь Галич параллельно встречался и с ней, и с Леной?
– Как показывают факты, то да. Те же факты показывают, что Оксана устраивала разборки с соперницей и даже однажды пыталась ее побить…
– Эти факты вам птичка на хвосте принесла?
– Постпрашал горничных, она в курсе всех событий…
– Еще какие косвенные улики имеются?
– Оксану видели на винтовой лестнице за десять минут до смерти Елены.
– Все?
– Все.
– Мало, – резюмировала я.
– Было бы больше, давно бы арестовали, – досадливо пробормотал он. – Самое же главное доказательство ее вины – ее поведение во время допроса. Она страшно перепугалась, когда я начал с ней разговор о Елене. Побледнела, глазки спрятала… Потом начала врать по пустякам, путаться в показаниях, юлить и имитировать обморок… – Он пожал плечами. – Но такое доказательство я не могу предъявить суду.
– Расколоть не пытались? – очень живо поинтересовался истосковавшийся по ментовским будням Колюня.
– Пытались, но где там… Стоит на своем: ничего не знаю, ничего не ведаю, а с этой кикиморой болотной, в смысле Леной, Васенька мой вовсе и не встречался!
– А пальчики проверили?
– Знаешь, сколько их там? Десяток! Наши же горничные не сильно стараются, пыль вытирая. – Он аж побагровел от возмущения. – А Соловьевские отпечатки есть, да только толку от этого… Признается, что в номере была, но давно, причем ни одна, а с подружкой, подружка, тут как тут, подтвердила, что посещала люкс вместе с подозреваемой еще до того, как в него Елена въехала… – Он вытер пот с лица не очень свежим клетчатым платком. – Я, конечно, не настаиваю на том, что Соловьева столкнула Родину намеренно, может, это и вправду был несчастный случай. Сцепились, наверное, из-за этого племенного жеребца Галича, одна другую и столкнула… Могла бы и Соловьева пострадать, но пострадала Родина…
