Вадиму не терпится отправиться в поход, особенно теперь, когда в руки к нему попало письмо с описанием пути до пещеры, где в Гражданскую войну было спрятано белогвардейское золото! Только вот Сашко задерживается в городе, в гости некстати прикатила подруга детства Иванна, а дядя Ваня, наоборот, уехал и строго-настрого наказал отложить выход в тайгу. Но любопытство и жажда приключений не могут удержать шестнадцатилетнего парня и его друзей дома: стать первооткрывателем тайны – это ли не счастье!
Погожим августовским утром в глубинное таёжное село Александровка пришёл красный партизанский обоз в три пароконных телеги с десятком бойцов. Рассыпавшись по домам, они наскоро перекусили, покормили лошадей и двинулись дальше в тайгу.
Василий Капко, семнадцатилетний парень, с ночи рыбачил на Ингоде. Вернувшись, он увидел во дворе плачущую мать.
– Ой е-еченьки, – причитала она возле летней печурки, – сами на рожон лезут! Матки родной слушать не хотят!
– Что случилось, маманя? – Василий положил на крыльцо корчажку, забросил на крышу сарая удочки.
– Братка твой партизан в тайгу повёл. Сгинет ни за что ни про что!
– Эка беда! – Василий тряхнул белобрысым чубом. В бесцветных глазах его поплыла томная усталость. – Не помора какая: уведёт – придёт. Первый раз, чо ль?
– Слышала, белые всугонь1 идут, – не унималась мать. – Догонют – изничтожат!
– Каким дуралеем быть надо, штобы партизан в тайге гонять? Они, чай, не зайцы. С пушками, – рассудил Василий и, зевнув сладко, подался на сеновал досыпать оторванные для рыбалки ночные часы.
А у матери на сердце маята. Всё за поскотину2 глядит, ждёт чего-то. И дождалась.
К полудню нагрянула в село белая казачья полусотня. С оскаленных конских морд клочьями падала пена. Ездоки с руганью и угрозами грудились у дворов: искали харчей для себя и фураж3 для загнанных коней.
Командир полусотни остановился в доме зажиточного казака Епифана Раздобреева. С его дочерью Ефросиньей, Фросей, уже два года сухарничал Василий.
Не прошло и часу после прихода в село белых, как в дом Капко явился ражий4 урядник5 с двумя дюжими казаками. Урядник был под хмельком, звучно сопел и таращил опухшие от самогона глаза.
– Хозяин где?
– На сенокос уехал, – заспешила с ответом мать, – к вечеру быть обещался.
– Нам ждать некогда! – заорал урядник.
Услышав шум во дворе, из сенника вылез Василий.
– Это что за явленье? – уставился на парня урядник. – Кто такой?
– Сынка мой, Василий, – испугалась мать и даже подалась вперёд – оборонить, прикрыть собой.
Урядник прицелился в Василия насмешливым глазом и цапнул лапищей за плечо.
– С нами пойдёшь.
И сразу же мать кинулась к уряднику, повисла на его руке. Заголосила. Запричитала.
– Заткнись, баба! К атаману идём, господину полковнику барону фон Корфу. Ничё с твоим боегоном не сделатца!
Василия привели в дом Раздобреевых, впихнули в горницу. У окна сидел офицер с серебряными погонами, рассматривал карту. Рядом стоял рыжеволосый голубоглазый парнишка в зелёном френче с большими карманами на груди, в галифе и чёрных лакированных сапожках, на которых играли солнечные зайчики. Он с любопытством поглядел на Капко. Офицер же не обратил на Василия никакого внимания.
– Отец, – сказал парнишка, – привели.
– Слышу, Герман, – в тон ему ответил офицер. – Ты местный?
Василий не сразу понял, что этот вопрос относится к нему. Офицер сидел боком, Капко видел только его округлый подбородок, тонкий нос и пышные завитки рыжих бакенбард.
– Тебя спрашивают, ты местный? – повторил парнишка.
– Тутошний.
– Тайгу знаешь? – офицер по-прежнему смотрел в карту.
– Как же! Охотничаю.
На кухне что-то звонко шлёпнуло, загремела посуда. Резанул уши женский визг.
– Урядник! – крикнул офицер.
Оправляя гимнастёрку, вбежал урядник. На его щеке расплывалось багровое пятно. Он часто дышал.
– Слушаю, господин полковник.
– Ночи дождаться не можешь, каналья. Пошёл вон!
Урядник пристукнул каблуками сапог.
– Поведёшь мой отряд в тайгу, – продолжил полковник, обращаясь к Капко и не поднимая от карты головы. – Конь есть?
Капко поколебался.
– Имеется.
– Надо отвечать: «Так точно, господин полковник барон фон Корф!»
Капко повторил.
– Через час выступаем. Пошёл вон!
В сенях Василий увидел Фросю – плачущую, с разорванным на груди платьем. Встретился с нею взглядом, показал глазами: «Выйди».
– Куда? – урядник заступил Василию дорогу.
– Господин полковник барон фон Корф приказали коня седлать, харчишек прихватить. В тайгу вас поведу.
– А-а! – урядник пожевал губами, о чём-то раздумывая, потом быстро наклонился к уху Василия.
– Бражонка в доме водится?
– Есть малость, – сказал Василий и ругнул себя за языкастость: «Попрётся за мной!»
Лёгкой белкой прошмыгнула мимо Фрося, заторопилась к воротам. Урядник вцепился красными глазами в её стройную красивую фигуру, поцокал языком.
– Тады дуй, казак, домой! Тряси харчишки и бражонки прихвати, сколь смогёшь.
Урядник хлопнул Василия по спине так, что тот едва устоял на ногах.
«Каково Фросюшке-то в лапищах этого амбала оказаться? – зло думал Капко, шагая по улице. – Нет, пьяная харя, не бывать этому! И тебе, тварь офицерская, служить не стану. Ишь, барин, барон фон … – Василий прибавил матерное слово.
Отпустив Фросю на некоторое расстояние, подальше от её дома, он ускорил шаги, перегнал её, бросив на ходу:
– Иди за поскотину. Я счас буду.
Мать без слов поняла, зачем сын так спешно седлает коня, кинулась в дом собирать харчи.
– Куда хоть, Васенька?
– В зимовье, маманя. С Фроськой мы. Пересидим лихоманку. Я знать дам.
