Раздался ржавый скрип открываемой двери, и Алексей поспешил за всеми. Они оказались в новом тоннеле, в котором было сухо и пахло креозотом. Лучи фонарика скользнули по рельсам, и Алексей понял, что они вышли на одну из линий метро.
- Быстрее, мы опаздываем, - ускорив шаг, скомандовал Талль.
Идти было трудно: ноги то и дело спотыкались о шпалы, отчего при ходьбе их приходилось высоко задирать.
И, вдруг, они услышали в темноте нарастающий железный грохот идущего навстречу им поезда. Тоннель в этом месте был настолько узким, что увернуться от приближающегося состава было невозможно. В надежде найти укрытие все побежали вперёд, лихорадочно шаря фонариком по сторонам в поисках спасительной ниши.
- Сюда, - крикнул кто-то, и все вчетвером они плотно вжались в небольшое углубление в стене.
Сначала тоннель осветился ярким лучом прожектора, и через несколько секунд, буквально в полуметре от них, на небольшой скорости проследовал состав из четырёх вагонов.
Вжавшись в стену тоннеля и вытянувшись как столб, Колесов видел своим неподвижным взглядом картину, похожую на кадр из хорошего фильма ужасов. Слева направо в свете бледно-желтых ламп вагонов мимо проплывали темные, закопчённые от боя лица солдат с широко раскрытыми, безумными глазами.
Хвост поезда скрылся в тоннеле, и они продолжили свой путь.
Их остановила автоматная очередь. Талль мгновенно погасил фонарик. Следующая очередь высекла на бетонных сводах тоннеля снопы красных искр.
Как только стрельба прекратилась, Талль громко выкрикнул по-немецки:
- Дрезден двести шесть! Дрезден двести шесть!
Услышав кодовое слово, солдаты в укрытии включили прожектор и разрешили четверке проход к платформе.
Откуда Таллю был известен этот пароль? – задумался Алексей. Он опять вспомнил фотографию своего босса в эсесовской форме и опять пришёл к тому же выводу, что и раньше – всё это мистика, а в мистику он не верил.
К удивлению Колесова, они оказались на небольшой платформе, которая по всем своим признакам не относилась к берлинскому метро. Станция была очень короткой, метров тридцать в длину, и на её стенах не было никаких вывесок. На платформе расположились солдаты самых разных родов войск: вермахт, моряки, эсэсовцы. Были среди них и подростки из «гитлерюргенд». Сменившись со своих боевых позиций, они возвращались теперь на базу.
- Где мы сейчас находимся? – спросил Колесов у Талля.
- Прямо под Унтер ден Линден.
Из тоннеля вынырнул маленький поезд, пришедший за солдатами. Колесов вслед за Таллем и компанией вошёл в последний, четвёртый вагон. Сложив оружие на полу вагона, многие солдаты сразу растянулись на деревянных сидениях, словно их ждал долгий путь. Напротив Алексея молодой эсэсовец обучал моряка премудростям работы с прицелом фаустпатрона.
Талль склонился к уху Колесова и вполголоса пошутил:
- Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – рейхсканцелярия.
- Твою мать! – горько про себя выругался полковник Клименко и опустил бинокль.
Его оперативная штурмовая группа СМЕРШ в составе шести танков и приданной роты мотострелков стояла во дворе примыкающего к Вильгельмштрассе дома всего в километре от бетонного периметра зданий старой и новой рейхсканцелярий Гитлера.
Из окна квартиры на пятом этаже он даже видел в бинокль как из боковых подъездов рейхсканцелярии, пригнувшись от разрывов снарядов, выбегали офицеры связи. Видел и ничего не мог сделать.
При всей власти в армии СМЕРШ не мог решать чисто военные задачи без поддержки этой самой армии, которую он держал в страхе. Клименко понимал, что он всего лишь чекист, поэтому в чисто военных вопросах полагался на мнение профессиональных вояк. А те в один голос говорили, что доступность канцелярии и бункера - иллюзия, что такой важнейший стратегический объект не может остаться без глубоко эшелонированной и продуманной системы обороны. Пустота прилегающих улиц обманчива, говорили они, там наверняка немцами приготовлена ловушка.
Несколько месяцев назад, под Кенигсбергом, Клименко вместе с Абакумовым были первыми, кто вошёл в оставленный немцами бункер Гитлера «Вольфшанце». И если там он увидел трёхметровые бетонные стены, то здесь, подумал он, в последнем, главном логове, они, наверняка, будут не меньше, а то и больше. Без крупнокалиберной артиллерии тут делать нечего. И он опять вспомнил про армию, которая уже третьи сутки штурмует никому не нужный, по его мнению, Рейхстаг. Это своё мнение, он, конечно, держал за зубами, но про себя ругался благим матом. Все наступающие части сориентировали в направлении на пустой в стратегическом смысле Рейхстаг, а набитую фашистскими главарями рейхсканцелярию оставили то ли на десерт, то ли вообще забыли. У Клименко был допуск к оперативным картам, и он видел, что корпуса зданий по Фоссштрассе были маркированы как объекты 114 и 116, но никаких целенаправленных боевых действий по захвату этой цитадели, кроме артобстрела, он из своего окна не наблюдал.
И словно в подтверждение его опасений, он увидел в бинокль как со стороны Фоссштрассе над перекрестком взмыл в небо легкомоторный самолёт.
