Это всё его вина. Разумеется, его.
Это он убил Ирму, когда её можно было спасти иным способом. Это он вдохновил Германа убивать полутеней после того, как он сам убил троих. Это он оттолкнул от себя Тину — настолько больно, что она пошла ради него на грех, лишь бы доказать чистоту своих чувств. И это он стал причиной восхода Дома Слёз, чей безликий демон обретает былую и опасную силу.
Слишком долго он обвинял что угодно и кого угодно, кроме себя. Из-за него начались несчастья, из-за одного его существования!
Постойте... Вентиус. Такой ли уж он безликий?
— Марк? — Денис окликнул его вслух. — Уж не вспомнил ли ты что-то ещё?
Вентиус. Это не просто пронизывающий голос и бесформенный дым. За этим скрывалось гораздо большее.
— Ты только посмей у меня кони двинуть, слышишь! Чёрт возьми, Марк!.. Марк!
Лицо искривилось в новом осознании. Марк вжался в обивку дивана, вскинул голову, приложившись шеей к подлокотнику. Внешний мир уплывал от него бессчётное количество раз, и вот он снова покидает Марка, а сам Марк покидает его сознанием. Он уходил, чтобы вспомнить. И продолжить биться.
Парение. Нескончаемое, умиротворённое парение. Он потерял счёт времени, без движения вися в воздухе, хотя он и не стремился считать. Слабые проблески сознания заставляли его открывать глаза и заново убеждаться, что находится в одном и том же месте — в зачарованных стенах Дома Слёз. Вне сомнений, он по-прежнему находился здесь. Однако эту комнату он не узнавал. Пустая, круглая, с красивыми вытянутыми окнами, за которыми переливался свет, просачиваясь на каменный пол. Может, он и был здесь когда-то. Памяти он не доверял.
Стоило Марку хоть на миг открыть глаза, как ему хотелось закрыть их снова. Был ли он мёртв? Был ли он жив? Не всё ли равно. Он лишился стремлений, он ни в чём более не нуждался. Он не нужен был миру — так же, как и мир не нужен был ему.
— Боже! — где-то воскликнул женский голос. — Что ты сотворил с собой! Что ты натворил, дурачок!
Сквозь стену ему навстречу вылетел призрак Ирмы. В комнате появился новый источник света. Невесомым пёрышком она подлетела к Марку и стала гладить его обвислые щёки, всматриваясь в его померкшие глаза.
— Какой же ты дурак, Марк. Что Герман, что ты, такие непоколебимые. За что ты себя так, за что…
Он так и не пошевелился. Его существо было глубоко парализовано. Лишь тяжёлые веки медленно поднимались и опускались, оставляя его наедине с непроглядной пустотой.
— Ирма, уходи, — за стеной послышался иной женский голос, и сквозь неё прошёл призрак с кровавым ореолом.
Анна, подумал Марк. Властная и гордая. Такой она казалась ему в первые посещения Дома Слёз. Но она оказалась не более чем измученной женщиной, слишком поздно осознавшей свои пороки.
— Уходи, моё дитя. Сейчас может явиться Вентиус.
— Я хотела увидеть Марка, — возразила Ирма и ни на шаг не сдвинулась с места.
— Пожалуйста, — нехотя сказала Анна. — Хорошо, только недолго. Эх, а я предупреждала его.
Ирма подплыла к нему в мутном ореоле, столь близко, что в тёмном сиянии он не различал её лица. Или же его подводит затуманившееся как его рассудок зрение, так много повидавшее из того, чего он не должен был видеть.
— Не могу поверить... Не могу поверить, что ты всё-таки сражался за меня, — Ирма почти прикоснулась к его плечам, но руки провалились сквозь плоть, однако она не растерялась. — Спасибо, что развеял во мне сомнения. Но как бы я хотела знать… зачем такие жертвы?
В комнату украдкой проник запах гари и смерти. Марк надолго запомнил происхождение этого запаха. Так веет от самой чёрной магии. Так веет от Вентиуса.
— Прячься! — шепнула Анна, и Ирма, подпрыгнув, нырнула в пол вниз ногами.
