Другой случай: без замены сердца никак не обойтись, все консервативные методы и средства лечения испробованы, не помогают, и теперь вопрос поставлен так: или — или… Но медицина не лотерея. Да и «ставка» чересчур ответственна — жизнь! Искусственное сердце поможет, мы надеемся, устранить из операционных неподобающую им атмосферу скачек наперегонки с временем. Пока «мотор» будет поддерживать кровообращение в организме больного, врачи серьезно, неторопливо, осмотрительно подберут донора по всем показателям тканевой совместимости. Ничто, наверное, не помешает на каком-то этапе подсадить механическое устройство и донору, чтобы оно немного «потащило» за собой его сердце после того, как по всем канонам оно должно было остановиться. Операции по пересадке сердца станут более надежными, появится больше уверенности в стабильных результатах. Наконец, хочется надеяться, что создание пластмассового или иного сердца облегчит организацию «банка» резервных органов, подлежащих пересадке. Словом, с какой стороны ни подойти, поиски полностью оправданны.
Ученые-медики с завистью смотрят на авиаконструкторов, — увы, мы не располагаем еще «аэродинамической трубой», позволяющей испытывать надежность «сердечных моторов». А нечто подобное надо и, более того, можно иметь в наш век электроники и кибернетики.
Но забота ли это одних лишь медиков? Не пора ли осознать, что, подобно тому как завоевание космоса является всенародной задачей, так и раскрытие тайн человеческого организма, победа над болезнями, прежде всего сердечно-сосудистыми и вызванными злокачественным ростом тканей, — дело всей отечественной науки и техники.
Высшие интересы народа требуют, чтобы министерства, ведающие развитием электроники, кибернетики, химии, направили лучшие творческие, конструкторские силы на создание аппаратов, приборов, реактивов, материалов, имеющих самое высокое назначение — служить здоровью и счастью человека!
Так или иначе, но эксперименты идущих впереди всколыхнули общественное мнение, подстегнули творческую мысль ученых — в этом их несомненная ценность. Мы тоже за то, чтобы мертвые все больше спасали своим угасшим телом живых, не давали им преждевременно уйти из жизни, полной радостей и печалей, любви и страданий, творческого труда, смелых поисков и окрыляющих открытий. Но эти слова останутся риторикой, если за ними не последуют трезвые, углубленные, очищенные от всего наносного — подлинно научные исследования. Ей, науке, принадлежит решающее слово.
XVIII век… Медицина, подобно другим наукам, находится под тяжким господством церкви. Заниматься медицинской наукой было опасно, ибо научные изыскания могли дать повод к обвинению в ереси и привести смельчака на костер инквизиции. И все же, несмотря ни на что, врач Гюнтер, нарушив запрет церкви, начал изучать строение, функцию и роль желез внутренней секреции в процессах жизнедеятельности организма. Перейдя к опытам, он взял половую железу петуха и пересадил ее курице. Результат был поразителен: у курицы вырос гребень, ее поведение стало напоминать поведение петуха.
Позднее, основываясь на гюнтеровском опыте, ученые стали производить пересадку половых желез, пытаясь добиться «омоложения» организма. Интересны в этом отношении работы французского физиолога Броун-Секара. Считая, что старение является следствием ослабления функции желез внутренней секреции, которые вырабатывают жизненно важные гормоны, он приготовил экстракт-вытяжку из семенных желез животных и полученный препарат вводил себе в организм. Казалось, желаемый эффект достигнут: самочувствие резко улучшилось, повысилась умственная и половая способность. Но увы! Действие экстракта оказалось крайне непродолжительным, а повторные впрыскивания даже ухудшали состояние здоровья. Тем не менее разные ученые в различных странах мира продолжали проводить подобные эксперименты.
Заслуживают внимания работы врача С. А. Воронова, жившего и работавшего во Франции в 20-х годах нашего столетия. Он пересаживал человеку семенники от различных животных (быка, барана, обезьяны и т. д.). Однако длительного приживления семенников не наступало. С. А. Воронов и его многочисленные последователи пересаживали семенники целиком и отдельными тонкими пластинками, что в общем-то не очень отличалось от того, что делал Броун-Секар. Разница заключалась лишь в том, что Броун-Секар вводил в организм экстракт-вытяжку, а Воронов, целиком или кусочками, — ткань семенных желез. Рассасываясь, они выделяли в окружающие ткани специфические половые гормоны. Но эффект и в этом случае был непродолжителен.
Последователи С. А. Воронова настойчиво искали причины столь быстрого рассасывания пересаживаемых желез. Они изучали влияние различных областей человеческого тела на длительность рассасывания семенных желез. Яичко пересаживали в мышцы живота и в брюшную полость, в мышцы бедра и под кожу области молочной, железы. Выяснилось, что пересаженное яичко несколько дольше не рассасывается в том случае, когда его подшивают непосредственно в мошонку.
