Спиромаг откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.
— Хорошо, Калиган, скажу начистоту. Ты нам попался в неудачное для себя время. Год назад тебя, скорее всего, отпустили бы в обмен на кого-то из пленников или за богатый выкуп: так, чтобы и не разгневать Сильвиру, и в то же время — указать ей на тщетность её попыток заслать лазутчиков в Башню. Но сейчас воинствующие головы в Тёмном Круге захватили большинство, изрядно потеснив целесообразную партию, к которой отношусь и я.
Это не было для Калигана большой новостью. Он давно знал, что Тёмный Круг не монолитен, но вот о разделе на воинствующую и умеренную партии слышал впервые.
— Вот почему в последний год участились покушения на Сильвиру, а чашники стали открыто идти на конфликт. Бойня у Обелиска Скорби — тоже дело рук воинствующей партии?
Спиромаг глядел на Калигана ледяным взглядом.
— Считаю неуместным доказывать тебе, что ни к покушениям на Сильвиру, ни к подзуживанию чашников, ни к Обелиску Скорби Тёмный Круг не имеет никакого отношения.
«Врёт! — втайне обрадовался Калиган. — Это хорошо. Значит, он допускает возможность, что я могу выйти отсюда живым».
— Но вернёмся к твоему плену. Скажем прямо: воинствующая партия, в которой мутит воду свихнувшийся архимаг Калид, постановила устроить публичную казнь. Тебя и твоих учеников приговорили к смерти через насильственную метаморфию — крайне неприятная, скажу честно, вещь.
Калиган сохранял спокойствие. Если бы шансов не было, спиромаг не тратил бы на него время.
— Но это решение ещё должен утвердить Круг Архимагов. Я, как сторонник целесообразной партии, внёс предложение: отказаться от казни, обменять твоих учеников на нашего подземного мага в темнице Сильвиры, а тебя использовать для укрепления защиты Подземных Копей, где, признаться, в последнее время происходят весьма странные вещи. Убедить архимагов в твоей лояльности я могу только одним способом: если ты дашь неоспоримую клятву.
— То есть, если я откажусь, ты будешь вынужден согласиться с воинствующей партией?
Взгляд спиромага оставался ледяным.
— Ты не оставишь мне выбора. Не стану скрывать: у меня нет ни малейших симпатий ни к тебе, ни к твоим ученикам. Впрочем, ненависти тоже нет. Для меня вы просто человеческий материал, который может послужить Тёмному Кругу. В отличие от Калида, я не хочу переводить это сырьё без всякой пользы… Думай быстрее, через десять минут я должен явиться на Круг Архимагов.
«Ученики или принципы? Что тебе дороже, учитель-следопыт?» — по-прежнему читалось в ледяных глазах.
В голове стремительно пронеслись различные формы сделки. Увы, выход оставался только один.
Никогда в жизни Калигану не доводилось принимать столь тяжёлых решений. Даже в бытность командующего лесным отрядом в Спящей сельве, когда ему случалось посылать друзей на верную смерть, а самому отсиживаться в безопасной землянке, кляня свою постыдную должность.
— Ты знаешь, что для меня значит Флоя, Хоркис?
— Я не успел с ней толком побеседовать, но, кажется, она испытывает к тебе какие-то родственные чувства. Если ты для неё вроде отца, то логично, что она для тебя вроде дочери. Это ты хотел сказать?
— Я хочу сказать вот что: я готов служить Тёмному Кругу в Подземных Копях. Но никаких клятв я давать не буду. Моим залогом будет она — моя, если угодно, приёмная дочь.
Спиромаг ничего не выразил во взгляде, но Калиган почувствовал его удивление. Такого шага от загнанного пленника он не ожидал.
— Но с одним условием: перед спуском в Подземные Копи мне позволят с ней попрощаться, — поспешил добавить Калиган.
Хоркис вновь начал постукивать пальцами по столу.
— Что ж, залог должен показаться архимагам надёжным. Но что-то я тебя не пойму: ты жертвуешь свободой любимого человека ради верности каким-то идеям? Ты легко отдал бы жизнь за свою Флою, но не можешь отдать за неё убеждения? А если ты погибнешь в Копях, что будет с нею? Думаешь, архимаги дадут ей свободу?
— Есть ценности повыше свобод, жизней, идей и убеждений, — произнёс Калиган, сонливо опуская голову, как если бы его теперь заботил только сон. — Но тебе с твоими высшими познаниями материи и духа этого не понять.
— Не стану спорить.
Спиромаг поднялся и открыл дверь, дав стражникам знак увести пленника.
— Один вопрос, Хоркис, — чуть слышно окликнул его Калиган. — Скажи, почему большинство в Тёмном Круге захватила воинствующая партия?
На секунду спиромаг замер, а затем медленно обернул голову. Кажется, впервые за этот разговор Калиган прочитал в его глазах жгучую ненависть: настолько сильную, что она могла и без посредства магии служить оружием.
— Тебе назвать причину по имени, Калиган? Её имя — Сильвира. Королева, которая одним своим существованием разжигает огонь вражды. Вражды, которой не будет конца, пока твоя королева ходит по этой земле.
«Калиган в руках магов. Его ученики тоже в плену. Тёмный Круг готовится к войне. Но самое главное — жрецы крови таки встали на сторону Хадамарта!»
