Согласно древней традиции, "латыши работали на земле, ливы же служили в баронской армии". Из этого получилось, что некогда многочисленные племена ливов "обратились в ничто", зато латыши расплодились на "ливской" земле. Объяснение сему просто: солдат оставляет за собой меньше потомства, чем крестьянин, и семья его вынуждена жить "без мужика". Много женщина одна не наработает и для обеспечения солдатских семей (ливского корня) бароны принялись завозить на "ливскую пустошь" работников-латышей.
Чтобы русским стало понятнее, — "баре" в наших краях исключительно немцы, "крестьяне" из латышей, а ливы — солдаты с приказчиками. (В дни народных бунтов верхам это на руку — каратели из военных легко вешают бунтовщиков, ибо те им — не родственники.)
По сей день Доротея скажет, что "правила она хорошо". А ежели и пошли недовольные, так она всегда относилась к простому люду из принципа: "Одобрительно, но без потачки!
Сей принцип она усвоила из "Учебника светских манер для юных барышень". Труд сей датирован шестнадцатым веком. Веком Ивана Грозного, да Ночи Святого Варфоломея…
Я читал сей учебник, — весьма забавная вещь. К примеру, — как отставлять в сторону пальчик, когда прижигаешь раскаленною кочергой "срамное место" еретику. Иль почему — много мелких порезов при пытке предпочтительней одного, но — глубокого?
В общем, — в простой, незатейливой и весьма занимательной форме неизвестный автор тех лет посвящал "юных барышень" в тонкости анатомии и физиологии, религии и юриспруденции, а также — химии и медицине. В смысле лекарств, порохов и всяких там ядов…
Все это, по мнению автора, должно было очень помочь маленькой баронессе — найти свое место в жизни в ту нелегкую пору…
Учебник необычайно затрепан и явно зачитан. Многие страницы настолько затерты, что милые баронессы, штудируя сей изумительный труд, подводили готический шрифт своими чернилами. Кое-где на страницах запеклось что-то бурое…
Как бы там ни было — в день Бородина матушка на заседании в Ратуше вскочила вдруг с места, схватившись одной рукою за сердце, а другой — за голову с криком:
— Саша! Сашенька!" — а потом упала на пол замертво и пару часов была без признаков жизни. Когда же сам Шимон Боткин уже опасался самого страшного, матушка вдруг очнулась, вцепилась костлявыми пальцами в грудки врачу и четко, но ясно произнесла:
— Саша при смерти. Только ты сможешь спасти его! Собирайте карету, дайте мне мои камушки. Надо проехать через вражьи посты… Собирайся, Шимон, бери инструменты — мой сын умирает. Но ты сдохнешь прежде него. Понял?" — а чего ж тут было не понимать?
Занятно, но латыши сразу поверили в матушкины слова. Они решили: "Ведьма знает, что говорит. Сын ее — при Смерти! Надобен Новый Хозяин!
Согласно обычаю, Права на Лифляндию переходили теперь к моей "языческой" дочке — Катинке, да "чреву" Маргит. Катинка была католичкою и ей требовался лютеранский Регент. Равно как и — не родившемуся ребенку от Маргит.
Регентом сиим мог быть лишь мой брат — "Озоль" Уллманис.
Но зачем ему сия перхоть?! Жизнь католички в наших краях не стоила выеденного яйца, женское ж "пузо" — не конкурент…
Может быть — сего б не случилось, будь жива моя Ялечка…
Она не усидела в "родных" Озолях и, как началась война, поехала в Ригу. Сперва она пыталась стать снайпером, но менять Веру ради того она не решилась, а католичкам штуцеров не давали.
Тут средь полячек пошло поветрие. Они надевали на голову белые косынки с красным ("георгиевским") крестом и выбегали на поле боя, вынося своих раненых. Через пару дней сию моду подхватили и лютеранки. Наши девушки, в пику католичкам, носили черную косынку с белым ("тевтонским") крестом.
Но Ялька была ревностной католичкой… Она надела белую косынку с красным крестом и стала спасать лютеран — католичкою. Полякам сие не понравилось и они в нее стали постреливать.
Сперва просто попугивали, но Ялька не обратила внимания и в конце июля какой-то польский петух влепил ей пулю в голову.
Когда Ялька рухнула наземь, никто не понял — что с ней. Многие думали, что она поскользнулась… Только когда к ней подбежали прочие лютеранки, правда вышла наружу.
На другой день добрая половина всех лютеранок вышли не с черными, но "георгиевскими" платками. Вечером не стало еще двух…
На третий день те самые девушки, кои давеча шли спасать наших раненых, получили винтовки с оптическими прицелами. Больше раненых никто не спасал…
Когда война покатилась на запад, нахождение снайперских принадлежностей в польской семье приводило к казни всего семейства. А за "георгиевскую" косынку полячек… скажем так — мучили насмерть.
Ибо… После смерти моей жены, остальные литвинки тоже пошли в снайпера, а детей оставили под охраною в Озолях.
После матушкиного обморока (и дня Бородина) неизвестные (по мнению латышей — конечно, католики!) проникли в Озоли и…
Узнать Катинку труда не составило, — она была выше прочих. Ее схватили, сломали руки, и по очереди сгнушались. Она — умерла…
