Есть среди человеческих дев те, кто способны выносить и родить даргу дитя, их называют носительницами «искры». Таких дев драги других кланов охотно берут в законные жены, заботятся о них, опекают, но душевной привязанности к ним не испытывают. Зачем? Ведь такая супруга скоро состарится и умрет, а дёрг приведет в дом другую — молодую и полную сил.
Но иногда дёрг понимает, что встретил свою половинку — истинную возлюбленную, дарованную Небесами. С такой женщиной он может разделить свое долголетие, свои желания, чувства, эмоции. Она становится его продолжением, АОН — ее. У них одна жизнь на двоих, одна радость, одна печаль. И в таком союзе рождаются сильные, одаренные дети.
Таких дев драги трепетно оберегают называют не иначе, как «шинами» — душа моя. Потому чтившие» в переводе с древнедраконьего означает душа, ее самая светлая, самая чистая часть.
Но встретить свою половинку — редчайшая удача. Мало кому так везет. Да и не сразу становится ясно, что случайно встреченная дева — частичка твоей души.
Бывали случаи, когда дева уже была замужем и имела детей от мужа-человека или принадлежала другому даргу, а кто-то узнавал в ней свою шинами.
Крейна несказанно повезло: он ее встретил. Мало того — узнал. Он стал у нее первым. Единственным…
Но лучше бы они никогда не встречались.
Отрешенно глядя в закрытую дверь, оговорил чужим, сиплым голосом, не вдаваясь в подробности, только факты. И в то же время спеша избавиться от внутренней боли, которая не желала его отпускать:
— Ей было семнадцать. Дочь какого-то купца из Ремнискейна. Я не слишком интересовался ее семьей. Все, что мне было нужно — это она.
— Как ее звали?
— Не важно. Ее больше нет.
— Как вы встретились?
— Это было после до того, как Илларион запретил нам посещать Бал Невест, так что я ее просто похитил.
Он почувствовал, как руки Таи слегка напряглись, и с усмешкой добавил:
— Что, не ожидала? Извини, но я не святой паладин, защищающий вдов и сирот. Я дёрг из проклятого клана. Мои предки похищали женщин задолго до того, как люди драконы заключили мир. И мои собратья продолжают это делать, только, в отличие от других кланов, Обсидиановые не спешат связывать себя узами брака, — закончил он с горечью.
— Из-за брачной вязи? — догадалась Тая.
— Да.
Не так-то просто связать себя обетами с той, что состарится и умрет раньше тебя, а ты будешь чувствовать ее угасание и умирать вместе с ней, физически оставаясь молодым и здоровым.
— Значит, ты просто забрал свою шинами в замок — и все? А как же ее родители?
Он через силу усмехнулся:
— В те времена я был лордом, владетелем всех земель Обсидианового клана, что простираются немногие мили вокруг. Принадлежать мне считалось большой честью. Человеческие девы готовы были выцарапать друг другу глаза за то, чтобы получить место в моей постели.
— А она?
— Она была слишком юна и бесхитростна, чтобы участвовать в подобных интригах.
Плечи дарга поникли, будто на них легла неимоверная тяжесть.
Он замолчал, молчала и Тая, боясь нарушить хрупкую тишину. Ей казалось, что она вот-вот расплачется, но не от обиды, не от ревности к умершей, не от злостна Крейна.
А от того, что ей неимоверно жаль ту неизвестную девушку.
Какой же должна быть женщина, чтобы мужчина убивался по ней столько лет?
— И… что с ней случилось?
Крейн ответил не сразу.
Сначала, осторожно расцепил руки Таи. Потом повернулся к ней лицом, взял за подбородок и заглянул в глаза. Ему казалось неимоверно важным видеть ее глаза в этот момент. Видеть ее истинные мысли и чувства, когда она услышит его признание.
— Она умерла от моей руки.
Глаза Таи распахнулись еще шире. В них мелькнуло изумление, смешанное с недоверием.
— Не-е-те… — полушепотом протянула девушка. — Ты лжешь. Ты нарочно пугаешь меня…
— Не лгу. Она умерла в постели, рядом сумной. Приступ безумия накрыл меня ночью. Я не помню, что делал, никогда проснулся… — он скрипнул зубами, а потом закончил чуть слышно: — мои руки были в ее крови.
Обескураженная, раздавленная его словами, Тая отступила на шаг. Ее руки поникли безвольными плетями. Все, что она могла, это ловить губами воздух недоуменно моргать, будто ей в глаза попала соринка.
— Нет… — она потрясла головой, — я не верю. Ты не такой! Ты не можешь быть убийцей!
— Неужели? Много ли ты знаешь обомни, чтобы делать такие выводы?
Лицо дарга, минуту назад абсолютно спокойное, вдруг передернула хищная гримаса. И девушке показалось, что за голодной тьмой, затопившей радужку его глаз, она успела увидеть что-то еще. Отчаяние на грани безумия. Жажду на грани исступления. Боль, за которой начинается ничто — бесконечная выжженная полоса.
Мужчина, стоявший перед ней, достиг той границы, за которой живое мыслящее существо начинает поглощать свою душу. И только крошечный шаг отделял его от перехода на ту сторону, крошечный толчок: одно случайное слово, один взгляд, один жест…
Тая с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. Ее вдруг охватило странное чувство: если она сейчас испугается, если отвернется, то случится что-то плохое. С ней, с Крейном, с ее ребенком…
