— Видишь ли, брат, ты не учел одну маленькую деталь. Теперь я лаэрд и мне подчиняется магия рода. А ты — никто. Перевернутая страница. Причем пустая. На этот раз я тебя прощу: посидишь здесь до утра, подумаешь, глядишь — и остынешь. Не хочу марать руки.
Он поднялся, отряхивая несуществующие пылинки с колен, и добавил:
— А девку придется вернуть.
Ответом ему был низкий рык и новый рывок.
— Хотя нет, — Рильфа задумчиво потер подбородок. — Девку можешь оставить себе. Она слишком холодная. Но ребенка… ребенка придется отдать. Ты знаешь наши законы. Я приду, когда он родится. И еще, не вздумай бежать с ней в Самарию или куда-то еще. Латгейра вас не выпустит. Ты же знаешь, наш добрый император Илларион сделал все, чтобы такие, как мы, не смогли покинуть проклятые земли.
В эту минуту Крейн его ненавидел. Крейн хотел его разорвать.
Но в тоже время в каждом слове Рильфа звучала правда. Горькая беспощадная правда.
У драконов свои законы — драконовские. И горе тому, кто отважится их преступить.
Он вернулся утром, потрепанный и усталый. С глубокими тенями вокруг потухших глаз и заострившимися чертами лица. Не раздеваясь, рухнул за стол и уронил голову на руки.
Тая осталась стоять, как пригвожденная, машинально натирая серебряную тарелку.
— Крейн? — позвала осторожно, не решаясь приблизиться. — Что случилось?
Она видела, как пару минут назад за окном пронеслась крылатая тень. И знала, что ее мужчина снова не ночевал дома.
Он поднял голову, окинул ее странным взглядом и улыбнулся сквозь усталость:
— Как ты спала?
Она недоуменно моргнула.
— Хорошо. Но какое это имеет…
— Я рад, — он не дал ей закончить фразу. — Значит, Луннар работает.
— Кто?
— Амулет, который я тебе дал. Не снимай его.
Отставив сверкающую тарелку, Тая машинально положила руку на грудь, где чувствовался камешек.
— Да я и не собиралась…
— Или нет.
Дёрг неожиданно поднялся. Его движение было таким резким, что девушка невольно отпрянула. В одну секунду он оказался вплотную к ней, обхватил лицо ладонями и заглянул ей в глаза. Его взгляд казался таким шальным, что Тая забеспокоилась. Неприятный холодок прошел по ее спине и свернулся внутри.
Крейн что-то искал в ее глазах. Что-то, известное только ему одному. Потом погладил ее по скулам большими пальцами и настойчиво зашептал:
— Тая, пообещай мне. Поклянись, что никогда, ни при каких обстоятельствах не снимешь Луннар.
Его глаза лихорадочно блестели, расширившиеся зрачки затопили всю радужку, а на потемневшем лице проступила антрацитовая чешуя.
— Крейн! — Тая взволнованно коснулась его шершавого подбородка. — Что случилось? Ты меня пугаешь!
— Пообещай! — повторил он с нажимом. — Поклянись, что не снимешь Луннар.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Тая внезапно почувствовала, как холодок, устроившийся внутри, превращается в леденящую панику. Как эта паника разрастается, ширится, угрожая накрыть ее с головой.
— Ты… ты что-то знаешь? — с трудом шевельнулись ее побелевшие губы. — Что-то о моих снах?
— Тебе не нужно забивать голову лишними мыслями, милая. Думай о ребенке.
То есть, не лезь не в свои дела, женщина.
Тая прищурилась. К надвигающейся панике присоединилось раздражение.
— Это ведь не просто кошмары, да, Крейн? — произнесла она, желая знать правду.
Он молчал, продолжая гладить ее щеки. Но в его глазах, шарящих по ее лицу, читалось неприкрытое беспокойство.
— Крейн! — она вцепилась в ворот его расстегнутой куртки. — Ответь! Я больше не могу жить в неведении.
— Поклянись.
Его голос упал до рычания. Дёрг сжал ее щеки сильнее, почти причиняя боль, а в его глазах внезапно заклубилась такая тьма, что Тая по-настоящему испугалась. Испугалась и разозлилась.
— Хорошо! — выкрикнула она, чувствуя, как горло перехватывает от подступившего гнева. — Клянусь! Я не сниму эту чертову побрякушку, даже если буду сдыхать. Все, доволен?!
Лицо Крейна застыло. Превратилось в непроницаемую маску. Только мускул на левой скуле дернулся, да на том же виске вспучилась вена.
Тая почувствовала, как каменеют его мышцы, превращая дарга в неподвижную статую.
— Ты не умрешь, — проскрипел он сквозь зубы. — Я не позволю.
А потом шевельнул плечами, высвобождаясь из ее рук.
— Что это? — Тая уставилась на прорехи в куртке, сквозь которые торчала ткань рубашки. Потом вскинула на мужчину взгляд, наполненный страхом. — Ты… ты ранен?
— Нет. Со мной все в порядке, — мрачно ответил тот, сбрасывая с плеч рваную куртку. Вслед за курткой полетела рубашка, тоже безвозвратно испорченная прошлой ночью.
Раздевшись до пояса, Крейн свернул одежду в комок и бросил в печь.
— Н-но… я могла бы зашить…
— Это лишнее.
Тая растерянно наблюдала за ним.
