Необъятная вселенная, неизменная, или все-таки изменчивая, разнообразные миры, с их невообразимыми существами. И люди, которые стараются, по мере сил и возможностей, привести эту вселенную к одному знаменателю. Может ли один человек изменить один мир? Может ли один мир изменить человечество? А посмотрим…
– Я не поеду с тобой на эту планету! Я вообще не хочу никуда уезжать, здесь наш дом! – Памела нервно ходила взад и вперед по комнате.
– Но, дорогая, только мне, исключительно, предоставили место на Павленто 15. Там новая колония. И теперь практически безопасно, – Микаэль пытался вразумить жену.
– Да, практически, а кто гарантирует, что нас не сожрут эти ящерицы?
– Они не ящерицы, а гуманоидные амфибии, и они на своей планете живут, а на Павленто 15 только их представительство, – устало вздохнул муж.
Они уже целую неделю препирались из-за этой поездки. Микаэлю предложили миссионерство на одной из планет системы Пао-Пай, где как раз одна планета была заселена гуманоидами по типу земноводных жаб, только не такие противные. Прямоходящие, кислорододышащие. Ну откладывают икру в свои бассейны. И что.
А на второй планете, рядом, появилась колония людей, потомков землян, и время спустя, после окончания войны, как раз представительство этих самых паопайцев.
А войну паопайцы вели с планетой Мранге, в системе-близнеце Траунда, там на скоплении планет обитали разумные насекомоподобные, похожие на жуков-рогачей. Кровопролитная война длилась десятилетия с перерывами. Из-за чего началась никто и не помнит. Скорее всего за территории. Когда уже с обеих сторон не осталось ни сил, ни запасов, ни лучших представителей вида, война внезапно прекратилась. Каждая сторона затихла в своей системе и там сидела и зализывала военные раны. И, по какой-то непонятной причине, Павленто 15 люди выбрали для сооружения своей колонии. А потом пошло, поехало, и Павленто 15 стала нейтральной территорией для переговоров уже не воюющих, но все равно враждующих рас. И планировалось, что свои представительства разместят там паопайцы и мрангеане. Люди присылали в эту колонию разных специалистов по решению межгалактических вопросов, специалистов по этике переговоров разных рас, ученых-ксенобиологов. Но верхом глупости было направить на эту планету миссионера. Кому там проповедовать постулаты межбога.
Микаэль был представителем официальной конфессии межгалактической религии, или межбог, если кратко. Высокий, смуглый, темноволосый, он происходил родом из древней культовой расы на Земле, которая поклонялась Кришне – древнейшему божеству в мире. Его жена Памела, наоборот, была потомком первых поселенцев землян на Марсе и отличалась не яркой внешностью, но глаза у неё были поразительные: большие, темные, посмотришь и, как будто, затягивает в них. Поженились они два года назад, и недавно у них родился сын Ромун.
И теперь им предстояло принять непростое решение по переселению в другую галактику, на другую планету. А пока их домом была колония людей на Венере: небольшая дружная семья ученых-историков; пара терраформаторов, брат и сестра; плодовитое семейство химиков-мелиораторов; и они, теперь втроем. В венерианской колонии были ещё несколько кланов, куда входили семьи со схожей национальной принадлежностью и культурой. Но в целом колония жила дружно, и все усилия были направлены на дальнейшее развитие и обустройство условий проживания, и конечно исследовательскую деятельность.
– Мик, пойми, ты там будешь нести слово божие этим ящерицам, – продолжала Памела, уже в который раз, пытаясь убедить мужа отказаться, да куда там. – А я что буду делать? Я астрофизик, у меня здесь лаборатория.
– Пэм, они не ящерицы, во-первых, а во-вторых, ты можешь там преподавать, на первых парах, межгалактический язык, – Микаэль, улыбаясь, примирительно посмотрел на жену.
– Кому?! Этим…эм, амфибиям?! – Памела покачала головой. – Зачем он им? Думаешь, их примут в межгалактическое содружество?
– Все может случиться, они все-таки разумные. И ты займёшь свободное время, когда не надо заниматься Ромуном, – зря он это сказал.
– А маленькому ребенку тем более там не место! – по новой завелась Памела.
– Пэм, любимая, там в колонии самые лучшие условия проживания, и мы заберем с собой робоняню. А потом, если колония будет расширяться, то и ученые там потребуются и твоего профиля.
Памела, бормоча что-то про себя отправилась в детскую, чтобы покормить сына. И уже оттуда Микаэль услышал её мрачное:
– Ладно, я, пожалуй, соглашусь. Но возьмем мы туда все!
Микаэль улыбнулся, с женой всегда так – спорит до умопомрачения, до последней минуты, а потом хмуро соглашается, уступая логике и доводам. Как и сейчас. И последнее слово должно остаться за ней. Марсианка, что тут скажешь.