— Ну что, гандон, недалеко ты ушёл, — буквально выплёвываю эти слова, полные злобы и отвращения.
— Я думал ты... Что ты... — тяжело и прерывисто дыша проговорил ублюдок, кривясь от боли.
— Думал что меня сожрут, пока я в отключке? Ты просчитался. — Я встал около него на колено и начал обыскивать, а сам он особо не сопротивлялся. Хотя, даже если бы захотел, то не смог. — Как хорошо что я тебе не говорил, что моя одежда была измазана средством, отпугивающим диких монстров. Стоило тебе уйти подальше, так зверьё сразу накинулись, да? — как бы случайно надавливаю на руки парня, что держались за рану на боку, заставив его болезненно стонать. Не обнаружив при нём оружия я поднялся. — Где всё наше оружие?
— Почему я должен-гха! — скручивается гадёныш от пинка в тот самый бок.
— Где, блять, оружие?!
— Меч в-вон там, — указывает парень куда-то в сторону. — Всё остальное было на лошади, о-она убежала...
Я молча проверил указанное место и заметил, как блеснул металл при свете луны. Подобрал находку и вернулся к обмудку.
— Сейчас ты намного сговорчивее, чем раньше. Надеюсь, кричать ты будешь куда охотнее, — внимательно смотрю в глаза ублюдку стоя прямо над ним, проведя пальцем по лезвию меча. — Ты бы знал, как я рад, что волк решил сначала заняться лошадью, оставив тебя на какое-то время в живых.
Получив в ответ лишь злобный взгляд и больше никакой реакции, я поставил сапог на раненый бок мрази, услышав заветный крик. Он освободил одну руку из-под сапога и пытался убрать его, но тщетно.
— Ну же, поговори со мной. Расскажи, зачем ты сделал то, что сделал. — Я засунул меч в ножны и убрал ногу, после чего резко нагнулся и схватил Мишеля за грудки, приподняв и приблизив его лицо к моему. — Зачем ты так поступил с моей подругой, чего ты добился?! Доволен результатом?! Не молчи! — что есть силы я встряхнул сволочь, выдав из него очередной болезненный стон.
— Н-неужели ты... ты не заметил, где мы находимся? — наконец заговорил парень, дыша настолько тяжело, что казалась, будто он вот-вот задохнётся. — Этот мир, он... он полом жестокости, в нём можно быть тем, кем захочешь!
Так этот ублюдок просто воплощал в жизнь свои тайные фантазии и желания, за которые в нашем мире его бы посадили или казнили. Таким как он вряд ли следует жить.
— Это не значит, что надо сразу становиться конченым животным! — кричу и швыряю его обратно на землю.
— Ты хочешь сказать, что и сам за это время никого не убил? — прошипел парень.
Секундное молчание чтобы вспомнить те моменты, когда мне приходилось забирать жизни.
— Убивал, — киваю. — Но убивал для того, чтобы спасти свою или чужую жизнь, а ты... — Я что есть силы, собрав всю свою злость, снова пнул ублюдка, заставив того скрючиться на земле и выблевать то немногое, что он сожрал за сегодняшний день, вместе с кровью. — Ты убивал ради развлечения. И сейчас я снова заберу жизнь, но не ради спасения, — извлекаю меч из ножен, — а ради справедливости, или, если правильнее это назвать, мести.
Я ногой повернул урода на спину и поставил остриё меча на его левое плечо, после чего начал надавливать. Лезвие прорезало одежду и впилось в плоть, от чего снова донёсся крик и хрип. Скажу честно, у меня тряслись руки от того, что я делаю, но он это заслужил сполна.
— И даже не думай отключаться, — когда лезвие вошло на пару сантиметров вглубь, я провернул его для пущего эффекта, рана не должна быть смертельной, — иначе я просто дождусь, пока ты придёшь в себя, и продолжу. Сколько времени ты измывался над Джессикой, а? А?! — от вновь накатившей злости я вонзал меч так глубоко, пока он во что-то не упёрся.
И снова крики с новой силой, которые перешли в хрип и плач. Ублюдок отчаянно схватился руками за лезвие, пытаясь ослабить напор, при этом нещадно кромсая себе пальцы и ладони.
— П-про... прости!
— О не-е-ет, извиняться уже слишком поздно. Можешь попытаться помолиться и извиниться перед всеми, кого ты убил, но от смерти тебя уже ничего не спасёт.
Я рывком вырвал меч из чужого плеча, и насколько бы мне не нравилось слышать, как кричит эта падаль, не хотелось бы и дальше привлекать внимание зверья, а потому я наступил ей на горло, так что до моих ушей донёсся лишь сдавленный хрип.
— Возможно, раз ты не можешь сдерживать свои низменные желания, из-за чего насилуешь девушек, мне стоит отрезать тебе яйца? — говорю я угрожающе приставляя лезвие к паху ублюдка.
— Гх-х-хр! — пытался что-то сказать он, но ничего не получалось из-за ботинка на горле.
— Что-что, прости, тебя не слышно, — издеваюсь и несмотря на угрозы убираю меч. Как бы сильно не хотелось, чтобы выродок страдал как можно больше, я пока на такое не способен. Меня от этого точно стошнит, даже сейчас чувствую себя неважно.
Когда я убрал ботинок, мразь начала жадно вдыхать воздух и кашлять, и каждый раз это приносило ему боль, от которого тело содрогались, а из ран обильно текла кровь. Он точно не жилец, если так пойдёт и дальше. Этого я и добиваюсь.
— Н-не надо... больше... — что-то там кряхтела падаль сквозь слёзы и сопли.
