Тяжелые копыта Бонни вонзались в землю. Ленобия слышала мерное биение сердца лошади. Теплый ночной воздух развевал волосы Ленобии по ветру, и она еще ближе наклонилась к гриве Бонни, позволяя ей скакать во весь опор.
Кобыла тут же ускорилась увеличила темп, такая скорость казалась немыслимой для создания весом почти в тонну.
Пока ветер свистел в ушах, полоща серебристые волосы вампирши в едином ритме с гривой першерона в магическом танце, делающем лошадь и всадника единым целым, Ленобия вспомнила старинную персидскую поговорку: «Дыхание рая обретается между ушей коня».
— Точно! Совершенно точно! — закричала Ленобия, крепче прижимаясь к галопирующей лошади.
Охваченная восхитительным чувством радости и свободы, Ленобия двигалась синхронно с Бонни. Она не осознавала, что хохочет во все горло, пока не притормозила, обойдя кругом скамейку и остановив тяжело дышащую вспотевшую Бонни рядом с Тревисом.
— Она чудесна! — рассмеялась Ленобия и наклонилась, чтобы обнять Бонни за влажную шею.
— Я же говорил, что вам станет лучше, — крикнул ей Тревис, также смеясь, и подхватил Бонни под уздцы.
— Несомненно! Это так здорово!
— Как поездка верхом на горе?
— В точности как поездка верхом на красивой и умной горе! — Ленобия снова обняла Бонни. — Знаешь что? Ты и впрямь заслуживаешь всех этих печенек, — сказала она лошади.
Тревис лишь рассмеялся.
Ленобия перебросила ногу через седло, чтобы соскользнуть с лошади, но земля находилась дальше, чем она думала. Наездница пошатнулась и упала бы, если бы Тревис сильной рукой не подхватил ее под локоть.
— Осторожно, осторожно, девочка… — бормотал он, словно успокаивая молодую пугливую кобылку. — Земля о-очень далеко. Слезай аккуратно, а то упадешь.
Все еще ощущая прилив адреналина от бешеной скачки, Ленобия засмеялась:
— Мне все равно! Это того стоит! Такая поездка стоит чего угодно!
— Как и некоторые девушки, — заметил Тревис.
Ленобия подняла глаза на высокого ковбоя. Его глаза посветлели так, что больше не казались ореховыми. Теперь они переливались оливково-зеленым, четким, светлым и определенно знакомым.
Ленобия не думала, подчинившись инстинкту. Она шагнула в его объятия.
Казалось, что Тревис тоже утратил способность мыслить, потому что выпустил поводья Бонни и прижал Ленобию к себе. Их губы встретились в отчаянном поцелуе, в котором слились страсть и вопрос.
Ленобия могла остановиться, но не стала.
Она позволила себе отдаться безрассудному чувству. Нет, даже больше. Она разделила с Тревисом его страсть и поделилась с ним своей, ответила на его вопрос собственным желанием.
Поцелуй длился достаточно долго, чтобы Ленобия успела прочувствовать вкус Тревиса и признать, что отчаянно скучает по нему.
Но затем разум вернулся к ней.
Она лишь слегка отстранилась, и он выпустил ее из уютного кольца рук.
Ленобия чувствовала, что ее голова непроизвольно покачивается, а сердце бешено стучит.
— Нет, — сказала она, пытаясь восстановить ровное дыхание, — этого не может быть. Я так не могу.
Красивые глаза Тревиса затуманились.
— Ленобия, девочка. Давай поговорим. Есть между нами что-то, от чего нельзя отмахнуться. Как будто мы…
— Нет! — Ленобия призвала жесткое самообладание, которое практиковала веками, чтобы скрывать желание, тоску и страх под маской гнева и холодности. — Даже не думай. Людей всегда тянуло к нам. Ты почувствовал то же самое, что и любой мужчина, которого я бы удостоила поцелуя. — Она заставила себя рассмеяться, на этот раз совершенно безрадостно. — Вот поэтому у меня нет привычки целовать человеческих мужчин. Больше такого не повторится!
Не глядя на Тревиса и Бонни, Ленобия пошла прочь. Она повернулась к ним спиной, чтобы они не заметили, как она прикрыла рот рукой, чтобы с губ не сорвался всхлип.
Она открыла боковую дверь в конюшни так резко, что та врезалась в каменную стену здания. Но Ленобия не стала останавливаться. Она сразу пошла в свою комнату над конюшней, и заперла за собой дверь на замок.
И только тогда позволила себе заплакать.
Все шло очень хорошо.
Красные недолетки доставляли проблемы.
Даллас ненавидел Рефаима так сильно, что это казалось донельзя милым.
Гея была полностью поглощена людьми в саду. Настолько, что даже забыла запереть боковой служебный вход, и один из бродяг с Черри-стрит отчего-то внезапно пошел по Утике и пробрался на территорию школы через незапертую дверь.
— И, должно быть, почти сразу оказался разрублен надвое Драконом, потому что ему повсюду мерещатся пересмешники, — почти промурлыкала Неферет.
Она задумчиво побарабанила пальцами по подбородку. Ей жутко не нравилось, что в ее Дом Ночи нагрянула Танатос. Но положительной стороной вмешательства Высшего Совета стало объединение всех
— Хаос! — рассмеялась Неферет. — Он что-нибудь да разожжет!
Ее постоянная спутница, Тьма, подползла ближе, ласково обвивая щупальцами ноги Неферет.
