Дункан бросился к Николасу с таким видом, словно хотел толкнуть его в очаг. Белокурый воин перехватил его за ремни доспеха и удержал. Дункан, правда, и не особо сопротивлялся. Он был не столько взбешен, сколько потрясен.
– Как ты можешь допустить, чтобы демон одолел тебя?
Николас медленно кивнул, прикрыв глаза, словно эта мысль причиняла ему боль.
– Жюльен спас тебя, – со вздохом проговорил он. – Он поступил правильно, и я это знаю. Мне только жаль, что я не погиб вместе с ним.
Николас помолчал и, открыв глаза, прямо взглянул на Дункана. По лицу его текли слезы.
– Я действительно погиб вместе с ним. И демон тут ни при чем.
– Но…
– Оставьте мне мой сон! – взмолился Николас дрогнувшим голосом. Теперь он смотрел не только на Дункана. – Прошу вас, оставьте мне хотя бы это…
Казалось, Дункан снова примется возражать, однако он, взглянув в лицо мужчине, мгновенно остыл. И в конце концов кивнул. Мэрик видел, что он не смирился с этим решением, но не может больше спорить с болью, исказившей лицо Николаса. Смятенно глянув на Мэрика, Дункан развернулся и опрометью выскочил из хижины.
Келль подошел к Николасу и протянул руку.
– Ты верно служил, – сказал он. – Ты исполнил свой долг. Так пусть твоя служба окончится здесь и сейчас.
Николас с жаром пожал протянутую руку, и слезы потекли из его глаз с новой силой. Он едва сдерживал громкие рыдания.
Ута тоже шагнула к белокурому воину. В глазах ее, светившихся состраданием, блестели слезы. Она не стала изъясняться жестами, просто взяла его руки в свои.
– Спасибо тебе, – прохрипел он срывающимся голосом.
Мэрик прощально кивнул Николасу. В глубине души он испытывал беспокойство оттого, что с ними не будет такого могучего воина, но разве было бы лучше потребовать, чтобы Николас вернулся и погиб где-нибудь на Глубинных тропах? Или, что хуже, остался бы жив и до конца своих дней влачил одинокое существование? Сдается, Серым Стражам даже в мирное время не суждена благостная кончина. Может, так оно даже лучше – самому выбрать, какой смертью умереть.
Эта мысль тяготила Мэрика, словно грозовая туча над головой, когда, оставив Николаса в хижине, они вышли во двор. Там, скрестив руки на груди, ждал их Дункан. Вид у него был скорее горестный, чем воинственный. Трудно, должно быть, понять подобный поступок, когда тебе самому до смерти еще так далеко. Может, даже и лучше, что Дункан этого не понимал.
Жюльен проводил их сумрачным взглядом и вернулся в хижину, к своему возлюбленному. Этому сну не суждено было закончиться и исчезнуть, и мысль об этом отчего-то принесла Мэрику смутное облегчение.
– Мы должны найти Женевьеву, – сказал Дункан.
Мэрик кивнул, и небольшой отряд торопливо зашагал вниз по холму, чтобы пуститься на поиски командора Серых Стражей.
Времени оставалось слишком мало.
Стражник с подозрением разглядывал чужаков через окошко в массивных воротах. На зубчатой стене над воротами висело полотнище с гербом – длиннорогий олень на черном фоне. Герба Дункан не распознал, но предположил, что он орлесианский. Эту догадку подтверждал акцент стражника.
– Милорд не велел впускать пришлых, – презрительно ухмыльнулся он.
Мэрик оглянулся на спутников в поисках поддержки и совета. Добрую половину дня они брели через болота, пока не увидели впереди форпост. Он возник из тумана, его растрескавшиеся каменные стены были увиты плющом и густо поросли бородами серого мха. Казалось, болота упорно стараются вытеснить постройку из своих владений, однако она держалась стойко.
За стенами был только донжон, окруженный небольшим внутренним двором – по прикидкам Келля, здесь могло бы разместиться не больше сотни солдат. Подобные форпосты империя возводила на границах, дабы не пропустить вторжение неприятеля, хотя вот уже много веков никаких нападений не случалось. В такие места удобно было высылать впавших в немилость аристократов, хотя многие дворяне относились к новой службе серьезно и стремились достойно исполнять ее. Они вершили суд в окрестных деревнях и старались очистить леса от разбойников и языческих шаек. Этот форпост, однако, выглядел так, словно у него едва хватало сил выдержать натиск болот, и если в округе и были какие-то поселения, присутствие их никак не бросалось в глаза. То была промозглая и сырая глушь, где в изобилии водились змеи, и вряд ли у кого-то возникло бы желание обживать эти места.
Дункан лишь пожал плечами, Ута и Келль тоже не спешили выдвигать предложения. Мэрик вздохнул и повернулся к скучавшему у окошка стражнику:
– Мы разыскиваем своего друга. Это женщина.
Стражник искоса глянул на него:
– У нас тут ферелденцев не водится.
– Она не ферелденка. Она орлесианка, может быть, капитан стражи. Ее зовут Женевьева.
