Пленники молчали. Дункан даже не представлял, что они могли бы ответить на эти слова. Он не мог оторвать взгляда от своего командира… или, наверное, бывшего командира. Нельзя же быть одновременно и Серым Стражем, и порождением тьмы. Седые волосы Женевьевы исчезли, кожа потемнела и сморщилась. Зато бесследно ушло и безумное напряжение, которое владело ею в последние дни. Ему на смену явилась хладнокровная целеустремленность, которая сквозила в каждом движении, в каждом жесте Женевьевы. Интересно, подумал Дункан, видят ли это остальные?
– Я не понимаю, – медленно проговорил Келль. – Значит, мы попали сюда не случайно? И теперь, когда ты нашла брата, твои планы изменились?
– Мои планы остались прежними, – торжественно проговорила она.
– Если ты и вправду хочешь с нами поговорить – освободи нас. К чему держать нас в плену?
Женевьева переглянулась с Архитектором. По лицу эмиссара Дункан ничего не смог разобрать, однако она тяжело вздохнула и снова повернулась к охотнику:
– Так будет, пока вы не выслушаете наши объяснения. Ради вашего же блага.
– Ясно.
Что еще можно было сказать?
– Архитектор не такой, как его сородичи. То, что управляет всеми порождениями тьмы, над ним не властно, и он хочет сделать своих братьев такими же свободными.
Эмиссар задумчиво потер подбородок.
– Если мы перестанем быть подвластны зову Древних Богов, – сказал он, – у нас не будет причины их искать. У нас не будет причины подниматься на поверхность, и не будет Мора.
Ута резко вскинула голову, словно услышав нечто необычайно для нее важное. Келля эта речь тоже явно не оставила равнодушным. Фиона приглушенно ахнула:
– Не будет Мора? Ты хочешь сказать – никогда?
Женевьева улыбнулась, обнажив два ряда острых, пожелтевших под воздействием скверны зубов.
– Теперь понимаете? У Архитектора есть план, который под силу исполнить только Серым Стражам. – Она сделала глубокий вдох. – Мы существуем на полпути между человечеством и порождениями тьмы. В нас есть скверна, но мы ей неподвластны. В силах Архитектора ускорить развитие скверны в нашей плоти, превратить нас в то, чем мы неизбежно становились бы, если бы традиция ордена не посылала нас на смерть.
– Но зачем? – ужаснулась Фиона.
– Затем, что порождения тьмы теперь не обращают на нас внимания, – ответил ей Бреган.
Женевьева оглянулась на брата, и он, шагнув вперед, встал рядом с ней. От него веяло неистовой убежденностью. Налитые кровью глаза сверкали.
– Мне известно, где находятся Древние Боги. Серым Стражам это всегда было известно. Трудность в том, что они всегда были вне пределов нашей досягаемости, в местах, незнакомых нам и кишащих порождениями тьмы.
Он умолк, давая пленникам возможность осмыслить его слова. Ута возбужденно зажестикулировала, и Женевьева горячо кивнула:
– Если бы таких Серых Стражей, как мы, было больше, если бы нам помогало порождение тьмы, знакомое с подземными краями, мы могли бы отыскать Древних Богов и убить прежде, чем скверна изменит их. Мы прекратили бы Мор прежде, чем он начнется, и покончили бы с Призывом.
– И освободили бы моих собратьев, – прибавил Архитектор – негромко, почти благоговейно.
То, как он при этом сцепил пальцы на груди, напомнило Дункану манеры служителей Церкви. Был ли этот жест намеренным? Неужели эмиссар лицедействует?
– Ты хочешь сказать этой твари, где искать Древних Богов? – выкрикнула Фиона.
– Уже сказал.
Ответ Брегана ошеломил всех. Пленники потрясенно смотрели на него. Брат Женевьевы скрестил руки на груди и высокомерно смолк.
– Нам представилась редкостная возможность, – медленно проговорила Женевьева. – Мы можем сделать то, ради чего Серые Стражи существуют уже много веков – веков, в которые на мир раз за разом обрушивался Мор, убивая бесчисленное множество людей и грозя уничтожить все живое. Мы можем покончить с этим! – Она выразительно хлопнула ладонью по сжатому кулаку. – Мы – Серые Стражи, мы поклялись сделать все для победы над порождениями тьмы. Мы пожертвовали своей жизнью в ту минуту, когда прошли Посвящение и испили оскверненной крови. И одно только существование Архитектора дает нам шанс совершить то, что казалось немыслимым!
– Если вы верите этому порождению тьмы, – сказал вдруг Мэрик.
Бреган смерил короля холодным взглядом. Все прочие тоже странно взглянули на него, и Дункан знал почему. Мэрик, единственный среди них, не был Серым Стражем. Входит ли в этот план и его участь? Дункан хотел спросить, что будет с королем, но потом вспомнил слова Женевьевы, сказанные в первую ночь, которую отряд провел на Глубинных тропах: если Мэрик узнает то, чего ему не следует знать, он должен умереть.
Лучше уж, пожалуй, об этом пока не спрашивать.
– Да, – наконец неохотно подтвердил Бреган, – если мы верим этому порождению тьмы.
– А вы верите? – быстро спросил Келль.
– Да, я верю в его замысел.
– А я верю Брегану, – вставила Женевьева, глядя на брата с неподдельной нежностью.
Странно было видеть подобное выражение на лице, исковерканном скверной, в налитых кровью глазах.
