Дункан вернулся через минуту, неся в охапке оружие отряда. Все оно было сложено в соседней камере, там же лежали дорожные мешки и магические броши. Видимо, все эти вещи сохранили на тот случай, если они примут предложение Женевьевы. И все равно то, что к оружию даже не приставили стражу, казалось невероятной глупостью.
Впрочем, может быть, у порождений тьмы вовсе не было стражников. Говорил же Архитектор, что не обладает безраздельной властью над сородичами. Чтобы вырвать Мэрика и его товарищей из лап порождений тьмы, он не приказал попросту прекратить бой, а вынужден был применить магию. Архитектор был чужаком, отщепенцем, а потому в его распоряжении вряд ли было много надежных пособников, которым можно доверить охрану тюремных камер. Мэрика это обстоятельство почему-то совсем не огорчало.
Приятно было снова взять в руки меч из драконьей кости, пусть даже покрытый черной кровью огра. Оставалось лишь гадать, как порождения тьмы осмелились дотронуться до рунного меча и даже принести его сюда, но Мэрик и этот счастливый случай предпочел принять без лишних вопросов.
Нашлись и посох Фионы, и кистень Келля. Только сильверитовые кинжалы Дункана пропали бесследно. Впрочем, паренек тут же выудил из мешка другое оружие – обсидиановый кинжал с резной, странного вида рукоятью. Дункан прикинул вес кинжала, сделав несколько рубящих взмахов. И остался доволен, и Мэрик должен был признать, что кинжал и впрямь выглядит устрашающе. Черный клинок отчасти напомнил броши Серых Стражей, хотя выглядел куда изящнее и казался сработанным из черного стекла.
– Что ж, по крайней мере, у тебя будет оружие, с которым ты знаком, – заметил Мэрик.
– Я стащил его в башне, когда мы были в Круге магов, – как ни в чем не бывало сообщил Дункан. – Я уж почти и забыл, что он лежит в мешке.
То, что произошло дальше, было уже не везением, а наглядным объяснением того, почему Женевьева так ценила Дункана. Паренек медленно, но верно вел товарищей по залам древних руин, время от времени в одиночку пробираясь вперед, чтобы разведать подходящий маршрут, однако успешно оберегая отряд от встречи с рыщущими вокруг порождениями тьмы. Правда, такая опасность возникала нечасто – по неведомой причине порождений в руинах было немного, да и те проходили мимо, торопясь по своим загадочным делам. Отчего так было, Мэрик понятия не имел.
Сами руины были когда-то, насколько сумел понять Мэрик, гномьей крепостью. Постройка понемногу рушилась, в стенах зияли трещины, чернели дыры в тех местах, где вывалились камни, и все покрывала скверна. В руинах стоял запах пыли и грязи. Где они сейчас – на Глубинных тропах или по-прежнему под ними? И самое главное – сколько времени пройдет, прежде чем Женевьева и ее новые друзья обнаружат, что пленники сбежали?
Когда Дункан в третий раз вернулся из своей короткой вылазки, он был мрачен. Мэрик заметил, что с его кинжала капает свежая черная кровь.
– Теперь уже ждать недолго, – проворчал паренек.
– Оно успело тебя увидеть? – спросил Келль.
– Нет, конечно. Думаешь, они и так не сообразят, что случилось?
Охотник задумчиво нахмурился.
– Тогда поспешим, – сказал он.
И они прибавили ходу, ныряя в боковые комнаты всякий раз, когда чуяли приближение порождений тьмы. Кромсай, затаившись вместе с ними в темноте, ворчал – впрочем, не настолько громко, чтобы его услышали враги. Келль сердито посматривал на пса, и тому хотя бы хватало совести принять виноватый вид. Очевидно, магические броши по-прежнему надежно скрывали Стражей… либо порождения тьмы попросту принимали их за сородичей.
После того как отряд примерно с час пробирался крадучись по темным безлюдным залам, Дункан вывел спутников к широкой лестнице, которая уводила вниз, во тьму, но вместо того, чтобы продолжать путь, остановился и поднял руку. Прикусив губу, паренек напряженно всматривался в темноту.
– Там много порождений тьмы, – прошептала Фиона.
– Это точно.
Лица у Серых Стражей были встревоженные. Даже Кромсай прижал уши и вперил злобный взгляд в темноту у подножия лестницы.
– Что значит «много»? – спросил Мэрик.
– Сотня, – ответил Келль, – а может, и больше.
– Отсюда есть другой выход?
– Я уже искал, – вздохнул Дункан. – Нашел широкий туннель, который, думается мне, выводит наружу, но в конце его порождений тьмы было намного больше. Наверное, несколько тысяч. Мне что-то не захотелось туда соваться.
– Разумное решение.
Они стояли наверху лестницы, не зная, какое принять решение. Вот почему Женевьева и остальные не беспокоились, что пленники сбегут. Даже если они и выберутся из камеры, что дальше? Единственный выход из руин ведет прямехонько к небольшому войску порождений тьмы. Можно даже не надеяться, что они сумеют с боем пробиться наружу.
