Мэрик посмотрел на Фиону и слабо улыбнулся. Отчего-то близкий конец не казался ему таким уж страшным. Ему жаль было маленького Кайлана, но он знал, что Логэйн позаботится о мальчике куда лучше, чем позаботился бы он, Мэрик. Слишком долго прожил он, ощущая внутри пустоту, которая только разрасталась с каждым годом.
И однако, сейчас, лежа в объятиях Фионы, Мэрик чувствовал странное умиротворение. Он смотрел на эльфийку и думал только о том, как она прекрасна. Эти темные глаза повидали столько страданий. Мэрику хотелось сказать Фионе, что больше не надо бояться, что теперь все будет хорошо.
А потом на них обрушилась волна магии, леденящей силы, с какой Мэрик прежде никогда не сталкивался. На долю секунды перед его глазами вспыхнула слепящая белизна, а затем он погрузился во тьму. И сожалел сейчас только о том, что он — один.
— Дункан!
Звук собственного имени медленно проникал в сознание Дункана, и он не сразу, но все же сообразил, постепенно приходит в себя. Шажок за шажком выкарабкивался он из мутного марева поглотившей его боли. Он помнил бой. Помнил, как в пещеру ворвался огр и как потом бесконечные волны порождений тьмы накрыли их с головой. Копье вонзилось ему в живот и вышло с другой стороны. Дункан помнил невыносимую боль, помнил, как изо рта, пузырясь, хлынула кровь и враги навалились на него. А потом…
Он очнулся и резко сел. Слишком резко. Барабанный рокот в висках превратился в мучительную боль. Дункан поморщился, схватился обеими руками за голову, словно так можно было не дать ей лопнуть. Именно тогда он обнаружил, что на руках у него тяжелые железные кандалы.
— Что за… — пробормотал он.
— Осторожнее, — предостерег тот же голос, что звал его по имени. — Мы все ранены.
По-прежнему сжимая обеими руками голову, Дункан медленно открыл глаза. Небольшую комнату озарял резкий оранжевый свет, исходивший от странного амулета, который висел возле двери. При взгляде на него боль в голове вспыхнула с новой силой, и юноша поспешно отвел глаза.
Голос, который советовал быть осторожнее, оказался прав: Дункан обнаружил, что перевязан. Широкий кусок плотной материи стягивал живот, и под ним на ране было еще что-то мягкое, согревавшее и в то же время вызывавшее зуд. Другие повязки были наложены на плечо и левое бедро — Дункан даже не помнил, когда получил эти раны, хотя теперь они болели так, что только держись. Полотно, которое использовали для перевязки, отливало желтизной и вообще выглядело подозрительно.
— Как ты себя чувствуешь?
Обеспокоенный голос принадлежал Фионе. Дункан поморгал, привыкая к свечению амулета, и увидел, что эльфийка сидит рядом. Выглядела она ужасно: волосы слиплись от засохшей черной крови, в кольчуге, заляпанной кровью, зияло несколько прорех, юбка порвана и вся в грязи. На руках у Фионы тоже были кандалы, и от их замка к стене протянулась ржавая цепь.
Остальные выглядели не лучше. В тусклом оранжевом свете Дункан различил Келля. Нога у него была почти целиком обмотана повязками, кожаная куртка лишилась рукавов и превратилась в изодранный жилет. Желтоватое полотно закрывало почти всю грудь охотника, и из пары прорех сочилась темная сукровица. Рядом с Келлем спал Кромсай, охотник с отрешенным видом поглаживал пса. На собаке повязок не было, но шерсть так слиплась от крови, что наверняка и он не обошелся без ранений.
Рядом, обхватив руками колени, сидела Ута. На лице у нее виднелось несколько неглубоких ран, коричневое платье было так перепачкано сажей и кровью порождений тьмы, что казалось черным. Она мрачно разглядывала свои кандалы — с таким видом, словно надеялась отпереть замок одной только силой взгляда.
Король Мэрик лежал на полу по другую сторону от Дункана. Он до сих пор не пришел в сознание, и повязка, обмотавшая голову, была пугающе обильно пропитана кровью. Сильверитовый доспех короля потускнел, потемнел и был так испачкан, что Дункан не сумел определить, есть ли у Мэрика и другие раны.
Комната, в которой они находились, была тюремной камерой. Длинное, узкое помещение с каменными стенами и цепями, которые крепились к стенам внушительного вида крюками. Сами стены в изобилии покрывала скверна, ее черные щупальца расползались во все стороны, и Дункан порадовался тому, что мрак, залегший в углах камеры, скрывает большую часть этого отвратительного зрелища. Затхлый воздух был пропитан запахом крови и насыщен омерзительной взвесью, которая проникала в легкие с каждым вдохом.
— Дункан, как ты себя чувствуешь? — повторила Фиона. — Мне кажется, ты еще не вполне пришел в себя.
— Это точно, — пробормотал он. — Как мы сюда попали?
