Кое-что проще высказать в темноте. То, что говорил сейчас Бреган, никогда не причинит боли Женевьеве, и как ни ко ему было в этом признаться, но он рад был, что выговорился начистоту. Плоть и кровь его кишели скверной, и все же в глубине души он ощущал странное освобождение.
— Вы, люди, совершаете крайне странные поступки.
Бреган язвительно рассмеялся смятению гарлока, судя вполне искреннему.
— Да, пожалуй, — сказал он. — А у тебя, наверное, нет братьев и сестер?
Гарлок моргнул.
— Мы все — братья, — ответил он без особой уверенности. — Все — единое целое, все — одно.
— Но ты не такой, как все, верно? — Бреган на миг стиснул зубы, борясь с новым приливом рокочущего гула. — Ты сам сказал, что Древние Боги не могут тобой управлять. Ты обладаешь даром речи. Ты не похож ни на одного из тех порождений тьмы, с которыми мне доводилось сталкиваться.
Гарлок кивнул, опять не слишком уверенно, однако ничего не сказал.
— Почему ты такой? — напористо спросил Бреган.
— Я и сам задавал себе этот же вопрос, — сказал Архитектор. Он опять отошел подальше, и в голосе его появилась обеспокоенность. — Неужели ты думаешь, что не задавал? Веками рождались здесь мои бесчисленные братья, и каждое новое поколение ничем не отличалось от предыдущего. А потом появился я. — Гарлок побарабанил длинными пальцами по посоху, глядя на свои руки так, словно в их движениях таился желанный ответ. — Быть может, у вас, людей, так же? Быть может, время от времени кто-то из вас рождается не таким, как все, — выродком; и все лишь потому, что при созревании какие-то частицы его плоти и разума не заняли надлежащее место?
— Кое-кто сказал бы, что на то воля Создателя, но — да, ты прав. У нас бывает так же.
На эти слова Архитектор отозвался не сразу. Наконец он с явным удовлетворением кивнул:
— Возможно, среди твоих сородичей подобные отклонениям также редко удается выжить. Они слабы. Неприспособленны. Они несут на себе проклятие непохожести, а непохожих все ненавидят.
Бреган вздохнул:
— Да. Увы, это тоже правда.
— Но иногда эта непохожесть не проклятие. — Архитектор направился к дверям кельи. Бреган не был до конца уверен, однако ему почудилось, будто в ровном, неизменно учтивом голосе собеседника прозвенела стальная нотка. — Со стороны, на отшибе от остальных все видится по-новому, а этот новый взгляд — именно то, чего недостает многим моим братьям.
— То есть у тебя этот новый взгляд есть?
— Да, — ответил Архитектор, толкнув дверь кельи.
Она протестующее заскрипела, но подчинилась, и стало ясно, что она вовсе не была заперта.
— Ты пойдешь со мной, Серый Страж? — учтиво спросил гарлок, обернувшись к сидящему у стены Брегану.
— Ты не опасаешься, что я сбегу?
— Я опасаюсь только, что с тобой может что-нибудь случиться. Мое влияние на братьев не безгранично, да и скорое заживление помогает не всегда.
— То есть я все-таки могу умереть.
В голосе Брегана прозвучала горечь, которую гарлок тотчас почуял. Это стало ясно по тому, как настороженно глянул он на Серого Стража.
— Значит, вот почему ты тогда сбежал? — выразительно проговорил он.
Брегану подумалось, что это даже не вопрос, скорее утверждение.
Он долго молчал, сидя у стены и неотрывно глядя в темноту. На лбу собирались крупные капли пота, собственная кожа на ощупь казалась липкой и неумеренно горячей. Едва слышный далекий гул назойливо щекотал сознание, и Бреган рассеянно, между делом отметил, что зверски голоден. Пустой живот подвело от голода, но Бреган даже подумать не мог о том, чтобы проглотить хоть кусок. При одной мысли о еде его мутило.
Архитектор все так же пристально смотрел на него, — видимо, больше ему заняться было нечем. Мужчина решил, что избегать ответов на такие вопросы нет смысла.
— Да, я надеялся, что меня убьют, — признал он. — В конце концов, именно для этого я пошел на Призыв.
— Есть и более простые способы умереть.
Лицо Брегана исказилось сильнее. Он встал, неохотно позволив потертому меховому одеялу соскользнуть на каменный пол, и окинул взглядом свое тело. Из одежды на нем остались только подштанники, грязные и заляпанные кровью, и повсюду, где тело не прикрывали посеревшие от пыли холщовые повязки, на коже проступали следы скверны. Словно щупальца черной плесени расползались по всему телу Брегана, и там, где обосновались эти щупальца, он ощущал под кожей жгучий зуд. Смотреть на все это было нелегко.
А потому Бреган направился к поджидавшему его Архитектору, по дороге прихватив с собой сияющий камень.
— Что ж, на этот раз я постараюсь не убегать, — проворчал он, — но обещать ничего не стану.
Почти голый, он чувствовал себя слишком уязвимым, но старался ничем не показать этого. Пусть плоть его покрыта отметинами скверны — сил у него пока что хватает.
