— Я прочел все эти книги, — ответил гарлок. — Некоторые по многу раз перечитывал. В них упоминается немало такого, о чем я не имею ни малейшего понятия.
— День — это один из способов измерять время. Когда солнце заходит, наступает ночь, а когда снова восходит, считается, что прошел день, в целом — двадцать четыре часа.
— Вот как! — с довольным видом отозвался Архитектор. — Я читал обо всех этих вещах, но не знал, как они связаны между собой. Благодарю тебя за полезные сведения.
— Не за что.
Бреган направился к большому каменному столу, осторожно лавируя между наваленными на полу стопками книг, Он приметил, что некоторые тома довольно велики, а один и вовсе был размером почти со столешницу. Листы его растрескались и так пожелтели от времени, что тонко выписанные строчки почти невозможно было разобрать. Буквы были не гномьи, скорее тевинтерские — из языка древних лордов-магистров. Языка магии.
— Ты сказал, что, проснувшись, я буду более чувствителен. Ты имел в виду — чувствителен к свету? И с какой стати это должно было произойти?
Гарлок с минуту испытующе разглядывал его, склонив голову набок, и казалось, что он смутился. — Ты не помнишь?
— Я почти ничего не помню, но что-то изменилось.
— Ты сетовал, что зов Древних Богов сводит тебя с ума. Я предложил ускорить развитие скверны в твоем теле, и ты согласился.
Бреган оцепенел. Холодная кожа, изменившийся далекий гул, странные ощущения… Что же такое с ним сотворили?
— То есть как — согласился?
В его голосе прозвучала такая паника, что Архитектор оцепенел. Теперь он глядел на собеседника с беспокойством, но тем не менее не поднялся с кресла.
— Я не был полностью уверен, что сумею это сделать, — пояснил он, — но ты настаивал. Признаюсь, эта идея увлекла меня. Я говорю о возможности ускорить твое перерождение и о том, какие изменения оно бы за собой повлекло. Некоторые из них я сумел предугадать.
Он жестом указал на сияющий камень, который по прежнему болтался на кресле, но теперь источал лишь тусклое оранжевое свечение.
— Камень светит ничуть не ярче, чем прежде. Изменился только допустимый для тебя предел света.
Бреган молчал, потрясенный до глубины души. И он сам попросил об этом? Постепенно до него доходило, что при всей странности его нынешнего состояния неустанный рокочущий гул больше не сводил с ума. Теперь он стал прекрасен, странен и прекрасен, и все потому, что человек изменился, переродился в нечто иное. Он чувствовал это. Чувствовал, как изменилась его плоть.
Бреган поднес руки к лицу. Черные пятна, которые он прежде видел, разрослись. Настолько, что почти сплошь покрывали кожу, и в тех местах она стала грубой и сморщенной, как у порождений тьмы. Ногти теперь были длинные и черные — почти что когти.
Содрогаясь от ужаса, он бессильно уронил руки вдоль тела:
— Зеркало. Дай мне зеркало.
— Мне неизвестен такой предмет.
Бреган ударил кулаком по столу, и несколько книг из стопки, лежавших особенно шатко, со стуком упали на стол.
— Что-нибудь, что отражает! — яростно выкрикнул он. — Я должен сам это увидеть, сам!
Ничуть не смешавшись от его крика, эмиссар медленно подобрал полы коричневой мантии и поднялся из-за стола. Не сказав ни слова, он повернулся и вышел из комнаты, а Бреган остался стоять, где стоял. Он был в бешенстве. И чувствовал себя полным дураком. Что он натворил? Может, Архитектор просто ушел, оскорбленный его поведением?
Неужели он и впрямь считал, что гарлок сотворил с ним этакое без его позволения? Нет, конечно нет. Если бы Архитектор захотел поставить над ним опыт, он сделал бы это уже давно. Бреган и в самом деле попросил его, и сейчас, когда он размышлял об этом, в памяти промелькнуло смутное воспоминание. Ему было плохо. Рокочущий гул был повсюду. Он хотел положить этому конец.
Архитектор вернулся через несколько минут. Предмет который он держал в руках, был некогда круглым стальным щитом. Изделие гномьих мастеров, но настолько заросшее черными плетьми скверны, что в нем уже ничего не могло отразиться. Бреган смятенно взглянул на эмиссара, но тот не обратил на него ни малейшего внимания. Он взмахнул рукой — и на щит обрушилась вспышка черного пламени.
Волна жара ударила в лицо Брегану, и только тогда он осознал, как ему холодно. Он стоял посреди комнаты полуголый, в одних штанах, но холодно ему было вовсе не по причине. И он это знал.
Он смотрел, как черное пламя ползет по щиту, выжигая мерзость, очищая. Прошли считаные секунды — и внутренняя поверхность щита засверкала металлическим блеском. Не зеркало, конечно, но вполне подойдет. Архитектор бесцеремонно сунул щит в руки Брегану.
Страж ожидал, что щит окажется раскаленным, но металл на ощупь не был даже теплым. Бреган заключил, что щит зачарован. В этом не было ничего удивительного — кто знает, сколько сокровищ бросили гномы в туннелях, когда рухнули их древние царства? Предприимчивому порождению тьмы оставалось только отыскать все это.
