– Ладно, мне жаль. Я разозлился.
Кори не унималась.
– Когда я делала ту маммограмму два года назад, мне пришлось самой вести машину.
Он сморщил лоб.
– Какая здесь связь?
– Это связано с нашими отношениями и с тем, как ты обращаешься со мной!
– Что?
– Я не говорила тебе об Иисусе, потому что знала, что ты не поймешь. Ты никогда ничего не понимал.
– Как ты такое можешь говорить? Ты знаешь, я всегда…
– Ну да, как тогда с маммограммой!
– Я не понимаю, почему мы об этом спорим. Ты отлично знаешь, я предложил отвезти тебя туда.
– Предложил, но не настоял.
– На следующий день выходила газета. Ты сказала мне, чтобы я все закончил, что ты сама поедешь к доктору и все будет отлично.
– Я не думала, что ты по-настоящему слушал меня тогда! Я ожидала, что ты будешь со мной спорить, настоишь на том, чтобы отвезти меня. Мне нужна была твоя поддержка. Но ты был счастлив улизнуть от ответственности и спрятаться за свою газету, и мне пришлось переносить все это одной. Я думала, что у меня рак, что я умру, а тебя и в этом случае не было рядом!
Рич ничего не сказал.
– Иногда то, что люди говорят тебе сделать, и то, чего они на самом деле от тебя хотят, – это две разные вещи. Иногда ты должен почувствовать, что происходит, а не просто слушать слова. Иногда тебе нужно уметь заглянуть под поверхность, чтобы найти смысл. Ты никогда этого не понимал. Я ждала, что ты проявишь инициативу, чтобы понять, что я чувствую, без моей подсказки и объяснений, но ты никогда этого не делал. – Она с громким стуком поставила банку из-под колы на стойку. – Вот почему я не сказала тебе об Иисусе!
Кори оттолкнула мужа от двери и прошла через гостиную, а потом по коридору к спальне. Он слышал, как она вошла в их спальню и захлопнула за собой дверь.
Рич замер, глядя ей вслед. Он чувствовал холод и пустоту. Для него было очевидно, что она поверила в историю Уиллера, что она на самом деле верила, будто Иисус говорил с проповедником, но не мог понять, как такое было возможно. Кори не была ни глупой, ни легковерной; она всегда была скорее лидером, чем ведомым, и не поддавалась разглагольствованиям краснобаев. Она была религиозной, но ее вера всегда опиралась на Библию, а не на ее интерпретации другими людьми.
До этого момента.
Не был ли он сам отчасти виноват в том, что подтолкнул ее к религиозному фанатизму, в церковь Уиллера? Эта мысль встревожила Рича. Ему не хотелось думать об этом, но он не мог выкинуть эту мысль из головы и исключить подобную возможность. То, что она говорила, имело под собой основания; злость прошла, и сейчас он почувствовал какую-то необычную опустошенность.
Он надеялся, что Анна не слышала их ссоры.
Но знал, что она слышала.
Медленно, чувствуя себя очень усталым, Рич прошел через гостиную в коридор. Там он открыл кладовку, вынул из нее подушку и две простыни, вернулся в гостиную и постелил себе на диване.
Аарон посмотрел на девушку, с которой у него сегодня было свидание, на безупречную гладкую кожу ее прекрасного лица, мягко подсвеченную голубоватым светом луны и зелеными огнями приборной доски автомобиля, и понял, что у него сегодня одновременно и самой большой триумф, и самый большой провал.
Он посмотрел в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть собственное лицо, но под таким углом мог увидеть только свой крупный нос и черное пятнышко прыщика на нем.
Почему он вообще решил, что Шери Стивер согласится пойти с ним на свидание?
Но она согласилась.
Это было самым странным.
