Она пыталась успокоиться, её руки всё так же его обнимали, а голова лежала на плече, из глаз текли слёзы и она всхлипывала, пытаясь себя унять.
— Это случилось, когда убили ту тоору, которую ты вылечила, когда попала сюда, — от упоминания того случая Хэла едва уловимо вздрогнула, а Рэтар непроизвольно прижал её к себе сильнее. — Я помню тот момент в мельчайших подробностях. Я смотрел на Тёрка, который сидел возле убитого зверя и я понимал, что его сожаление связано не столько со смертью животного, сколько с тобой и тем, что ты будешь расстроена. А когда он встал и посмотрел за мою спину — я понял, что там стоишь ты. И больше всего на свете, Хэла, мне хотелось обернуться и увидеть всё-таки чёрную ведьму. Мне так хотелось увидеть злость, хотелось, чтобы ты наговорила чего нам всем за то, что случилось. Тогда мне бы стало легче, мне так казалось.
Он тяжело вздохнул, поцеловал её голову.
— Но я обернулся и твоё лицо… боги, Хэла, — и Рэтара выворачивало от этого воспоминания. — Твои глаза, полные обиды, боли, слёз и я знал, что ты не заплачешь. Уже тогда я точно это знал. Ты сдержишь себя. Ты посмотрела на нас всех и потом улыбнулась уголком губ, повела головой, просто развернулась и ушла. И вот в тот момент, Хэла, хоть я и остался стоять на месте, но всё внутри меня рвануло за тобой. Вот тогда у меня уже не было возможности всё изменить. Это была нежность, Хэла. А я не испытывал этого чувства с тех пор, как не стало Элары. Потому что вокруг меня не было тех, кому нужна была моя нежность. Я похоронил это чувство вместе с сестрой. И с того момента, с той мёртвой тооры, ты тащишь из меня чувства, которые я даже не знаю, как назвать.
— Прости меня… Рэтар.
— Я прощу тебе всё, что угодно, Хэла. Кажется всё на свете.
Прорыдавшись Хэла, ещё ослабленная, снова уснула. Рэтар какое-то время сидел с ней на руках, просто слушая, как она дышит, успокаивая, когда она слегка вздрагивала. Но потом понял, что сон тянет и его за собой, напоминая о бессонной ночи. Поэтому феран встал с Хэлой в руках, и отнеся в кровать, тоже лёг спать.
Проснулись, когда Изар почти зашёл.
— На тебе отпечаталась часть кулона, — прошептала Хэла, обводя пальцем рисунок. — Ой, а я могу это слово прочесть.
Она нахмурилась, приподняла голову, наклонила её.
— Что? — спросил Рэтар с улыбкой.
— Почему я могу это прочесть, но вот тут не могу, — она указала на кулон. — Тут только другое могу прочесть. А у тебя, это же зеркальное получилось. Наоборот. Не понимаю.
Он рассмеялся.
— Это древнеизарийский, — пояснил феран. — Его в обе стороны можно читать.
— А? — ведьма искренне удивилась.
Рэтар пожал плечами.
— Про что песнь камня? — спросила Хэла всё ещё водя пальцем по его коже. — Я только некоторые слова прочла.
Он хмыкнул, потом потянул её за руку и перевернул на спину, накрыв собой.
— Рэтар? — ведьма приподняла бровь.
— Это сказание о создании Изарии, — ответил феран.
— Изаром? Я прочла его имя.
— Нет. Изарию создала Рана, — прошептал Рэтар и поцеловал Хэлу в подбородок. — Изарийцы почитают четырёх богов больше, чем остальных. Изара, как ты знаешь. Хэнгу. Его брата Дрангу. И их сестру — Рану. Она была богиней тьмы и холода, была владычицей чертогов Хэнгу. И как бы была противоположностью Дрангу.
Ведьма уже привычно склонила голову на бок, немного нахмурилась. Рэтар поцеловал её в нахмуренный лоб.
