— И всем, кто с тобой един — токсикоза вам на две недели, — в гробовой, кажется, тишине сотворила колдовство Хэла. — А то бабы им не угодили, плохо им живётся. Матерей постыдились бы своих, которые каждому из вас жизнь в муках давали. А всем остальным — а лунь никаких баб, ясно? Никто из вас своё драгоценное до бабы не донесёт в рабочем состоянии! А то одна плоха, так другую найду, а ты сиди с детьми, дарами моими, тьфу-ты! Ценить научитесь, ироды, что имеете!
И Хэла развернулась, метнула в воздухе юбками платья и ушла в дом. Никто не посмел её остановить.
Милена видела, как за чёрной ведьмой тянулись тени, невообразимое количество, они были непроницаемыми, словно покров, шипели.
Площадь перед кортами замерла, словно застыла в мгновении. Милена осмотрелась, потом глянула на Горанов. Лицо ферана было непроницаемым, суровым, жестоким. Роар и Элгор стояли озадаченные и нахмуренные, как и Мирган, осматривавшийся по сторонам.
Старейшина корты строителей, полный ужаса, развернулся к господам.
— Достопочтенный феран, я, — начал он и тут его затошнило, он подавился и кинулся в сторону.
— Чего это он? — спросил Мирган, в недоумении глядя на сложившегося пополам мужчину.
— Токсикоз, — прошептала Милена, вспоминая слова Хэлы и осознавая происходящее.
— А? — обернулась к белой ведьме Эка.
— Токсикоз, — пояснила девушка, — она сказала про токсикоз.
— Что это? — нахмурилась экономка. — Хворь?
— Ну, это когда ребёнка ждёшь, в самом начале, — попыталась объяснить Милена, — а тебя тошнит по утрам, и от еды, и от запахов разных…
И тут Эка, закрыв рот рукой, рассмеялась. Она стояла и смеялась, кажется смех у неё перерос в истерику.
— Эка, — позвал её феран.
Женщина вздохнула и с трудом посмотрела в его сторону. Но Рэтар Горан не успел ничего у неё спросить, потому что с другой стороны площади начало тошнить ещё какого-то мужика, потом ещё и ещё.
— Что за? — выругался Элгор.
— Токсикоз, — подавилась смехом экономка.
И Милене показалось, что феран понял, что она имела ввиду. Хотя остальные мужчины всё ещё в недоумении переглядывались между собой.
— Что случилось? — глава дома подошёл к Милене и Эке.
— А супруга его пришла, сказала, чтобы Хэла ребенка забрала, коли девка, — объяснила ферану Эка. — Потому что ему сын нужен, а если сын не родится, он супругу бросит и к другой уйдёт.
Достопочтенный феран тяжело вздохнул, нахмурился.
— И Йорнария умерла, — прошептала белая ведьма, как в забытье.
— Что? — вскинулся мужчина.
— Ох… Рэтар… — покачала головой Эка, став серьёзной. — Серая там… сама…
Кажется Милена физически ощутила его гнев. Он издал какой-то утробный звук.
— Где? — рыкнул Рэтар Горан.
— В комнате своей, — кивнула женщина.
Феран обошёл их и направился дом, экономка отправилась за ним, а к Милене подошёл Роар.
— Маленькая, ты чего?
Она подняла на него взгляд, а потом её прорвало от всего того, что случилось, — она не смогла сказать ни слова, слёзы полились ручьём, снова затрясло, и Роар просто взял её на руки и унёс в дом.
Когда Хэла творила заговор было понимание, что останавливать её просто нельзя. Рэтар чувствовал гнев ведьмы и, зная её, понимал, что скорее всего злость и обида имеют весомые причины. Но конечно одно дело то, что она наговорила не весть чего самому виновнику, но всем остальным… было ли это слишком? Было.
Тем не менее Рэтар промолчал.
Смотря на лежащее на полу тело несчастной серой, феран понимал причину злости Хэлы. Он сам сейчас был невероятно зол.
Причину произошедшего никто не знал — остальные серые жались одна к другой, стояли у дальней стены со скорбными лицами, кто-то плакал.
— Кто-нибудь знает правила погребальных обрядов её мира? — спросил Рэтар, поднимая на них взгляд.
Вышло видимо очень жёстко, потому что почти все они вздрогнули, как одна, и отрицательно мотнули головами.
— Эка, — феран обратился к стоящей за его спиной женщине. — В любом случае переместите тело в холодную, обмойте её и оберните в погребальную ткань. Позднее распоряжусь об обряде.
— Да, достопочтенный феран, — склонила голову хозяйка.
Рэтар встал и пошёл к себе — надо было найти Хэлу. Заговор был очень тяжёлым, сильным, затрагивал много людей, поэтому ей наверняка было плохо.
И как бы сейчас его не раздирало, что она пошла по сути наперекор ему, его праву ферана, переступила через много законов, но Рэтар её понимал… он уже очень хорошо понимал характер этой женщины, чтобы знать, причины её порывистых опрометчивых слов, которые и его тоже задевали. И надо было решать, что делать, надо, да только…
Нашёл её в чистой — Хэла сидела на полу, подтянув к себе колени, спрятав в них лицо.
— Родная? — Рэтар подошёл и опустился перед ней на колени.
— Йорнария… она… — отозвалась ведьма едва слышно.
— Я знаю.
— Прости, я не успела её спасти. Пока добежала, она уже умерла.
— Не надо, родная, — феран прикоснулся к её ногам.
— Я могла догадаться, я же ведьма, — с горечью произнесла женщина.
— Хэла, — проговорил Рэтар с сожалением, — нельзя же лезть ко всем в голову, невозможно за всем уследить.
