Маржи подпевала Хэле в припевах, словно повторяла заклинание. Внутри серой девушки горел невыносимо яркий огонь любви, она действительно любила Гира. Ей было невыносимо страшно оттого, что он может не вернуться. А Милена, невольно впитывая этот страх, яростно сопротивлялась ему, но не получалось и она захлёбывалась, тонула.
— Лорана, солнышко моё, ну всё-всё, хватит, котя моя, — проговорила Хэла, когда закончила петь. — Живой, здоровый. Всё хорошо!
Девушка уставилась на Хэлу заплаканными глазами, кажется не веря в слова чёрной ведьмы.
— Правда, — глянула на неё чёрная ведьма, отвечая на незаданный вопрос. — Только смотри. Он теперь у нас важный, видный, носит имя Горанов, Таагран теперь, кабы бес его не попутал и он не сказал, что серые ему теперь не подходят. С таким именем можно и в харн захаживать, — она рассмеялась, потом обняла Лорану и поцеловала её в щёку. — Ну, дуй давай, у достопочтенного ферана ткань чистотельная заканчивается. Снесёшь стопку?
Лорана было нахмурились, а потом повнимательнее присмотрелась к женщине, просияла и сорвалась с места.
— Хэла? Это как? — спросила Томика.
— Что? — спросила чёрная ведьма.
— Как это Гент стал Тааграном?
— Так отец его пришёл, никто из корты на казнь не пришёл, а этот припёрся, — Хэла фыркнула. — Не понимаю — действительно думал, что сможет старейшину своего судом обычным судить или, не приведи боги, обменять? И на кого — на сына! Тьфу-ты, нелёгкая! И, чтобы замену нельзя было провести, как по суду Хэнгу положено, то достопочтенный феран предложил Генту от имени отца отречься и взять имя, которое сиротам всем тут дают — или Онар или Таагран. Он взял Таагран, тем более, что Мирган эту тварь казнил, и они братья получились по имени и Гент уж никак не мог под раздачу попасть, даже если бы отец его настаивать стал и право ферана на суд бога не признал. А тут все при своих правах остаются, а у кого-то их теперь поболе даже, да и теперь ещё и за минусом невеста, что позавчера родилась и нынче с горшка слезла.
— Подожди, Хэла, так он теперь не связал сговором отца на брак? — уточнила Донна.
— Нет, — улыбнулась та.
— Вот Лорана, счастливая, он её так любит, а она так из-за этой девицы, невесты его, переживала, а тут, — улыбнулась Куна. — Стоило и не одну мирту прорыдать, чтобы вот так получилось.
— Ну, и чего тогда песни заунывные поёте? — подстегнула чёрная ведьма Маржи, лукаво изогнув бровь.
— Ты знаешь что-то про Хар-Хаган? — встрепенулась та, уставилась на Хэлу с надеждой.
— Отбили они Хар-Хаган, сегодня до казни вести пришли, — ответила женщина. — Почти без потерь со стороны отряда. Только со стороны защитников крепости раненые и убитые есть, но не много. А ваши заусенцы целёхоньки, так что нечего душу всем тут рвать.
Маржи зажала рот ладонью.
— Хэла, а спой что-нибудь ведьмовское? — спросила Сола, заглядывая в лицо чёрной ведьмы.
Ты улыбнулась, погладила девушку по щеке, а потом запела:
