Уизли? С одной стороны — идеальный вариант. На сто процентов «светлые», простые, как пять кнатов, и благодарные ему по гроб жизни за то, что когда-то пропихнул Артура на, пусть и незначительную и никому не нужную, но все-таки должность в министерстве. А главное — они не в курсе, кто на самом деле настоящие родители Гарри. Но у них самих семеро детей, и пусть двое старших уже покинули родительский дом, оставшихся пятерых хватает с головой, чтобы Молли разрывалась на британский флаг, пытаясь и по хозяйству успеть, и за детьми уследить и на себя-любимую толику времени выкроить. Едва ли при таком раскладе ее хватит еще и на двух сирот. Она и своих-то, родных, вниманием не балует, накормлены, напоены — и ладно.
Да… при таком раскладе хорошо поддающийся внушению и, несмотря на взрывной характер, весьма предсказуемый Сириус остается лучшей кандидатурой в опекуны из всех возможных. Только вот эта его иррациональная ненависть к Гарри… с этим, определенно, необходимо что-то делать.
Дамблдор бросил задумчивый взгляд на Фоукса. Извечный вопрос — оправдывает ли цель средства? Имеет ли он право использовать сомнительные методы для достижения тех целей, которые считает важными для общего блага?
Альбус задавал себе этот вопрос каждый раз перед тем, как принять решение, вынуждающее идти на сделку с собственной совестью. И почти всегда ответ был положительным. Да, имеет. Потому что невозможно достичь великой цели, ничем не жертвуя. И невозможно сделать мир лучше, оставшись для всех хорошим и чистеньким. Ну и пусть. Он никогда не стремился ко всеобщей любви и обожанию, лишь к тому, чтобы подарить процветание своей стране. И пусть многие сочтут его безумцем и чудовищем, если когда-нибудь узнают о некоторых его поступках, но сам он будет точно знать, что все сделал правильно.
— Что ж, мальчик мой, пусть будет по-твоему, — с сожалением произнес он, заставив Сириуса обернуться. — Я найду для Гарри другого опекуна.
— Правда? — недоверчиво переспросил Блэк, но в глазах его читалось заметное облегчение.
— Конечно, — Дамблдор пожал плечами. — В конце концов, не могу же я навязывать его тебе насильно. Да и ни к чему это. От того, что вы будете вынуждены жить под одной крышей, испытывая друг к другу неприязнь, ни тебе, ни ему пользы не будет, — он легко взмахнул палочкой, призвав из шкафчика заварочный чайник и пару чашек. — Но, надеюсь, хотя бы от чашки чая перед уходом ты не откажешься? Мне бы хотелось обсудить с тобой состояние твоей крестницы.
— Да, конечно, — обрадованный столь легкой победой Сириус с готовностью плюхнулся на стул перед директорским столом. — Как она?
— Девочка очень подавлена, — покачал головой Альбус, разливая по чашкам ароматный напиток. — Потеря обоих родителей сильно ударила по ней. Надеюсь, ты понимаешь, что ей необходима будет моральная поддержка?
— Конечно, какие вопросы! — возмутился Сириус, отхлебнув чай. — Я вообще думаю увезти ее на лето из Англии. Ну, знаете, куда-нибудь к морю, может, в Испанию или Австралию. Солнце, пальмы, кенгуру… смена обстановки должна пойти ей на пользу, правда?
— Прекрасная идея, — одобрил Дамблдор, погладив малиновые перья перелетевшего к нему с жердочки Фоукса. — Уверен, это отвлечет ее от грустных мыслей и поможет развеяться, — взгляд голубых глаз, наблюдающих за собеседником поверх очков, стал особенно пристальным.
— Вот и мне так кажется, — рассеянно кивнул Сириус, допивая чай.
И в этот момент Фоукс, балдеющий под ласками хозяина, запрокинул голову и запел. Тихая, кристально-чистая, какая-то потусторонняя мелодия разлилась в воздухе, мгновенно вытеснив из головы все мысли. Сириус замер. Рука с пустой чашкой повисла в воздухе, не донеся ее до стола. Сердце тоскливо сжалось в груди.
— Удивительные существа фениксы, не правда ли? — раздался где-то на периферии сознания негромкий голос Дамблдора. — Их пение подобно зову сирен… Оно очаровывает, пленяет, заставляет забыть обо всем… В древности люди считали, что песня феникса может свести с ума… другие полагали, что однажды услышав ее, человек больше никогда не сможет быть счастлив… Но все это лишь предрассудки… В самом деле, разве может нечто столь прекрасное таить в себе опасность?..
— Опасность… — эхом повторил Сириус, не отводя зачарованного взгляда от поющей птицы. — Нет… конечно нет…
Дамблдор едва заметно улыбнулся.
— Могу я попросить тебя об одолжении, мой мальчик? — все тем же тихим голосом произнес он. — Позволь мне рассмотреть твой медальон…
А пение Фоукса становилось все громче, зазвенев на высоких нотах свежей весенней капелью.
— А… да… — совершенно выпав из реальности, Сириус расстегнул цепочку с неприметным темным камнем в серебряной оправе и, не глядя, бросил на стол.
Дамблдор аккуратно подцепил украшение кончиком палочки и ощутил слабую вибрацию. Так и есть. Один из фамильных блэковских амулетов, блокирующий любое ментальное воздействие. Любое, но только не пение феникса, обладающее легким гипнотическим эффектом. Все же эти птицы — поистине уникальные создания…