Про домовых полностью

     В деревне Шушуновке жили – были дедушка Игнат и бабушка Меланья.   И, конечно же, жил в их избе домовой, и даже не один, а со своим внуком. Старого звали Спиридон, а внучка Филей. Спиридон сам был росточком невелик, а Филя и того меньше, мог запросто в рукавичке поместиться. Но людям они не показывались. Не положено. Старики хоть их и не видели, но в то, что они есть, вирили и сухарики для них на печи не переводились.

     Домовёнок был ужасным непоседой, впрочем, как и все малыши на свете. С мышами дружбу завёл. Только хозяева за порог, а они тут же давай в чехарду играть. Хозяйский кот Васька совсем постарел, ни слуха, ни нюха, знай себе спит, а они и рады. Смех, писк на всю избу. Ну и шалят тоже. То кружку со стола уронят, то клубок пряжи запутают, а то ещё и в пустой кувшин свалятся. Приходится Спиридону его оттуда вызволять.

– Экий ты непоседа, – ворчит Спиридон,– и в кого ты такой уродился? Сидел бы себе на печи, сухариками похрустывал, а ты всё скачешь. Домовой в дому для чего? Для порядка, на то он и Домовой. А ты? Видано ли дело, с мышами водиться?

– На печи скуууучно… – отвечает Филя.

– Скучно ему. А ты делом займись.

– Каким делом?

– А вот пока дед печь не растопил, проверь, не много ли сажи в трубе. Хороша ли тяга.

– Трубу мы с тобой вчера проверяли. Чего в неё зря заглядывать?

– Не скажи… От трубы ой как много чего зависит.

– Чего зависит?

– Можно сказать, жизнь.

– Да ну! – удивился домовёнок.

– Вот тебе и «да ну»! Забьётся труба, не будет тяги. Не будет тяги, пойдёт в дом угар. От угара можно угореть, вот тебе и погибель. Или загорится эта самая сажа, тут тебе и пожар.

– Ну ладно, пойду проверю.

– Иди, иди, милок, – Спиридон улыбнулся и повернулся на другой бок. Трубу – то он сам проверил, ещё когда Филя спал.

    Филя заглянул в тёмную трубу, дунул, как это делал дед, и гукнул:

– Гу!…

– Гуууууууу! – отозвалась труба.

– Ты как? – спрашивает Филя, – Дышишь?

– Дышууууууу! – отвечает труба.

– Значит, порядок, – сказал Филя, оглядывая избу.

    И тут он увидел знакомую мышь. Она сидела на лавке и поглядывала на Филю хитрющими глазками. Убедившись, что домовёнок её заметил, быстро пробежала по стене и вцепилась в полу дедова тулупа, что над лавкой висел. Ещё раз оглянулась, хвостиком махнула и шнырь в карман. Филя знал, что в дедовом кармане всегда есть кедровые орешки или семечки. Соскочил с печки, вскарабкался на лавку, и полез вверх по стене. Только у мыши – то на лапках коготки, а у Фили их отродясь не бывало. Как тут на гладкой стене удержишься? Сорвался он, да со всего маху плюх в кувшин! А кувшин на этот раз был с молоком.

– Оёёёй, тону!… – закричал Филя, пуская пузыри, – Буль – Буль – Буль, спасите! Буль – Буль – буль – помогите! Не дайте живой душе пропасть!

– Батюшки! – охнул Спиридон, скатываясь с печи, – не углядел за дитём!…

Только успел домовёнка из кувшина вынуть, а тут и дед с бабкой явились. Спиридон подхватил внучка под мышку и бегом за печь. Едва успел спрятаться.

Бабка след молочный на полу увидала, и давай кота за ухо трепать да ругать:

– Ах ты, старый разбойник! У тебя ж молока полная плошка налита, а ты только и делаешь, что спишь да по кувшинам лазаешь.

– Ваську надо гнать, – сказал дед, опуская на пол принесенную охапку дров, – толку от него никакого. Мыши даже его кошачьего духа перестали бояться, скоро по головам ходить будут.

     А кот никак не поймёт, за что его ругают? Только глаза жмурит, да уши поджимает, чтоб не оторвали.

– Куда ж его гнать, – пожалела бабка,– пропадёт ведь.

    Махнула рукой, и пошла тесто на блины заводить.

– Видишь, как нехорошо? – прошептал внучку на ухо старый домовой, вытирая его ветошкой, – из – за тебя того и гляди кота из дома прогонят. Непорядок.

– Я больше не буду… – ответил Филя, выглядывая из – за трубы и грозя пальцем мыши, выглядывавшей из кармана дедова тулупа.

    За окном завыл ветер и началась метель. А в доме уютно запахло берёзовым дымком и блинами. Хорошо!!!

Зима в этом году выдалась студёная и снежная. Избы в Шушуновке занесло по самые окна, а снег всё сыплет и сыплет.

     Дед Игнат с утра печь затопил, дорожки  от снега расчистил. Бабушка Меланья  тем временем  блинов настряпала. Сели пить чай. Тут стукнула дверь. В  сенях кто – то потопал, похлопал, оббивая снег, и в избу вкатился колобок, укутанный в тёплую шаль, в валенках и с большим пакетом.

– Здравствуйте! – пропищал колобок, выпрастывая из шали курносый нос.

– Здоров – здоров! Ты кто таков?– удивился дедушка.

– Это я!

– Кто  «я»?

– Да я же, Ульянка!

– Аааа, Ульянка… А я тебя и не узнал, – дедушка хитро улыбнулся и добавил – богатой будешь!

– Проходи, Ульяша, – захлопотала бабушка, – давай я тебя раскутаю. Сколько одёжек  на тебе, как на капусте! Ну вот, теперь садись к столу, будем чаёвничать.

– А я к вам, – доложила Ульянка, забираясь на лавку, – нынче в школе уроки отменили. Из – за мороза.

– А ребятишки, небось, рады… – сказал дедушка, прихлёбывая чай из блюдца, – на печи – то сидеть лучше, чем в школе.