«— Это славно, князь Буривой, что ты именно на меня, а не на кого другого попал! — воскликнула она голосом каркающим. — Я ж Маргоны сестра старшая, Марлуша. И колдуна Мардуха ужасного тоже я сестра. Да только не любят они меня и мною помыкают, за ровню себе мою особу не считают, поскольку я людям недужным всегда помогаю и лечу хворобы их злые зельями всякими травными…И поведала она витязю удивлённому, что это, оказывается, злая Маргона её так колодкою наказала за то, что она людишек местных, Маргоною недавно отравленных, на ноги живо поставила. Три месяца долгих и ещё вдобавок три дня ей в таком положении жалком находиться предстояло, да спасибочки Бурше удалому, что он туточки через три денька уже оказался и избавил старую ведунью от мук от этих ужасных…Ну а поутру, после того, как поспал наш князюшка в избушке-развалюшке сном праведника, сунула ведьма носатая ему в руки суковатую палку и таково ему наказала:— Сия палочка, Буривой, не простая. Бери её в руки, сокол мой ясный, да по дорожке вон той и ступай. Палка сама тебя к Маргоне путь укажет. Да гляди там в оба, ибо сестра моя хитра и коварна, так что держи ушки свои торчком, а не то деньки твои на белом свете враз позакончатся!»
Лапоть по небу летит, сокол во поле пыхтит, слуги в бары подрядились, господа в хлеву трудились, мы рыдали на пиру, и нашли в игле дыру. Поп чертям поклялся нами, клоп гонялся за слонами, ну а мухи еле-еле с голодухи лошадь съели. Ковали сковали волю, власти хаяли недолю, а обжоры в жирном теле кушать сроду не хотели…
А в саду, в ночи безлунной, мы словили Гамаюна. Как распелся Гамаюн — вмиг размяк и стар, и юн. Три часа точил он лясы, и брехал нам для украсы: про любовь и про коварство, и про всякие мытарства, про красавиц и героев, и про драку чар и воев, про колдуний, колдунов…
Был сюжетец его нов.
Мы же слушали, хваля, и дыханье затая.
Знатно он там горло драл и народу сказку врал, а как вовсе изоврался, скок в окошко — и удрал!
Я же с детства был сметливым. Сказку ту неторопливо я без фальши расскажу, всё как было, доложу. Мне задор, а вам терпенье, и в придачу изумленье. Гамаюна долог сказ — вот вам в ухи мой рассказ.
Давным-давно, во времена незапамятные и сказочные, правил на острове славном Буяне князь один удалый по имени Уралад, и были у него два сына-погодка, Буривой с Гонивоем. И вот же какая вышла с братьями сими оказия: до того они меж собою отличалися, и внешне, стало быть, и своим нутром, что окружающие их люди только диву давалися — ну словно родились они от разных княжеских жён!
Буривой, сынок старшенький, пареньком рос отчаянным: и ростом он брата своего превосходил, и красотою лица, а также умом вдобавок сообразительным и живым приветливым нравом. Волосы на головушке бедовой были у него светлые и кудрявые, глаза голубые, словно цветы-васильки во ржаном поле, а кожа у него смуглою была слегонца и почти безволосою.
Да только не таков был братец его младший, своевольный Гонька. Ростом он от старшего брата довольно-таки отставал, да ещё при том и сутулился сильно, отчего казался даже чуток горбатым. Волосы же у него были прямыми и жёсткими, в точности по цвету как вороново крыло, глаза тоже были тёмными, а кожа — вот же странное дело! — бледною у него была, пребледною, словно кожура невзрачная у лесной поганки. Да и нравом младший княжич хуже был гораздо старшего брата, ибо не светлая половина ума у него почему-то развивалась, а сторона обратная, хитростью называемая, подлостью и коварством.
Отчего у них вышло так разно, и Уралад, и жена его, да и все прочие голову зело ломали, покуда волхун один знаменитый это дело им не растолковал.
Отчего у них вышло так разно, и Уралад, и жена его, да и все прочие голову зело ломали, покуда волхун один знаменитый это дело им не растолковал. Произвёл сей дедок уважаемый гадания свои тайные и таково объяснил супругам заинтересованным: тут де совершилось, сказал он, злобное колдовство, и на беременную Гонивоем княгиню Украсу колдун какой-то мерзопакостный чары навёл ужасные.
Только вот что это был за чародей злонравный, и как чары его крепкие с княжича снять, не ведал волхв седовласый ни мало. Да и никто не ведал из служителей радостных сияющего Световита, посылающего через солнышко красное — свой ослепительно-золотой лик — на Землю-матушку лучи живительные.
