— Погоди, молодец, — попросила она его, — я получше придумала один способ! Останься, будь ласков, у меня ночевать, а я той порою вызову сюда коня моего, великого скорохода. Пасётся он, правда, отсель далеко, но примчится по зову моему в срок. Завтра поутру он будет уже тут и всего за три часика с минутами тебя до берега далёкого он доставит. Ну как, согласен? По рукам?.
Согласился Буривой у крали черноокой ночку последнюю переночевать, ну а поутру, едва-едва рассвело, как прискакал из дали дальней конёк махонький. Был он бурый по масти, лохматый, а грива да хвост длинными у него оказалися да косматыми. Заржал прегромко конёк-скороход и стал ждать спокойненько седока Буривоя.
Попрощался Бурша с Маргошей, обнялся с ней, поцеловался, и она его тогда спрашивает:
— Хочу я сделать тебе, свет Буривоюшка, свой волшебный подарок. Предоставлю я тебе возможность одну чудесную, но только, к сожалению, лишь одну! Выбирай, что ты желаешь всего более: уметь опускаться на дно морское, воспарять до ходячего облака, или же сквозь стены уметь прохаживать?
Подумал, подумал Буривой и выбрал умение последнее. Э, думает, чего я потерял на дне морском да на том облаке — мы чай среди стен живём, а не в воде да в воздухе…
Обняла тогда его волшебница крепче прежнего и в губы поцеловала его жарко. Всё, говорит, теперь ты сквозь стены будешь шагать…
И тут вспомнил Буривой про ту девицу загадочную, которая в лесу его спасла давеча от страшной собаки, и о ней вопрос Маргоне задал.
— Ничего я тебе о ней не скажу, — враз нахмурила та брови собольи, — знать я о ней ничего не желаю!
Видит Буривой — не иначе, как ревнует Маргона его к той красавице светловласой. Да только вот та девушка странная куда как больше ему по сердцу пришлась, чем Маргона прекрасная. Ну, да Буривойка был не такой дурак, чтобы о том хозяйке своей любезной сказывать. Поклонился он ей до земельки до самой, вскочил проворно на чудо-конька и стрелою летящей вдаль умчался.
И вот бежит-скачет конёк-скороход мохнатый, и до того-то быстро по земле-матушке он передвигается, что всё вокруг аж мелькает. Буривой только за поводья успевал держаться, но скакуном своим он не правил, поскольку тот сам навроде как дорогу ту знал. А по прошествии трёх часиков с малым гаком показалось впереди синее море раздольное, где у берега ладья стояла Буривоева, и возле неё варяги храбрые сгрудились, его поджидая.
Подскакивает Бурша к братанам-варягам, с конька мигом соскакивает да по ляжке его ладошкой ударяет: скачи, мол, чудо-конь, в свои поля дальние, и спасибо тебе за то, что меня ты сюда доставил!
Оборачивается он затем к варягам, здоровается с ними радостно и говорит им в энтузиазме:
— Надобно нам, братцы, через море широкое плыть-поспешать, а то как бы к сроку указанному нам не опоздать бы!
— А ты, Буривой-князь, — его варяги спрашивают, — достал у ведьмы Маргоны то лекарство? Не зря в плаванье сиё мы отправились?
— Ага, достал, — он им отвечает, — Выходит, что не зря мы сюда плавали…
Оттолкнули они тогда ладейку от берега песчаного, в неё быстро залезли, потом вёслами по воде ударили, а отойдя чуть подалее, парус белый поставили. Пошла ладья, поскрипывая снастями, по волнам горбатым, и ничего не оставалось теперь Буривою, кроме как терпеливо ждать…
Да только вот же незадача — полпути али даже поболее они уже миновали, как вдруг на небе со стороны западной как-то враз понахмарило, задул затем оттуда ветер ярый, и волны вольные вовсю разгулялися. Накатила на мал-корабль буря страшная, до того сильная да грозная, что едва-едва моряки наши неробкие в водах глубоких не утопли.
Долго их там трепало, и парус даже на клочья разорвало, а когда всё ж буря эта угомонилася, то пришлось всей дружине попеременно на вёслах идти.
А срок-то уж совсем вроде кончается…
И тут вдруг Староград на горизонте показался. Обрадовались гребцы утомлённые, налегли они на вёсла из последних своих силёнок, и как будто бы до вечера рокового успели. Ткнулась ладья носом в песчаную отмель, и Буривой тогда на бережок спрыгнул и в город что есть духу бросился…
Вот в ворота широкие он захаживает и заявляет городской страже, чтобы провели его без заминки и дрязг к самому князю, ибо он важное одно поручение Хороладово выполнял, и что князь, мол, его уже заждался…
Отбыл один из стражников на доклад, не особо спеша, и долгонько весьма назад он почему-то не возвращался. Ну, а когда всё ж он возвертался, вразвалку ступая, то говорит тогда, в зубах своих ковыряя:
— Ладно, гостенёк Буривой, идём что ли… Князь наш не особо-то и обрадовался, о тебе узнав…
Приводят стражники нашего ходока в тронную залу, Буривой глядь — князь Староградский на троне, насупившись, восседает, а перед ним бояре на лавках сидят, да воины вокруг стоят в кольчугах да в латах.
— Ну что, самозванец, — угрюмо рожей кривляясь, гаркнул Хоролад, — достал ты, чего я тебе наказывал, али сбегал за море так само?
— Как не достать — достал!
— Ну, тогда показывай, лапоть! Чего кота за хвост тянешь?
