И они двинулись всей своей жуткой массой на стоящую, словно в ступоре, нашу парочку. Всё ближе и ближе они, вопя и визжа, подходили, всё явственнее и нестерпимее делался вокруг них смрад…
— Ну, уж это вряд ли, чтоб вам нас сожрать! — очнувшись внезапно, преисполнился Бурша ярью, — Руки у вас коротки, вонючие уроды! И у меня для вас, голубчики дерьмовые, гостинчик один ужо приготовлен!
Заслонил он Лелю собою да как хлестнёт ближайшему упырю по гадкой его морде! Тот, как подрубленный, на землю упал, скорчился, сморщился, да вмиг и пропал. А Бурша уже и второго, третьего, пятого со свистом разящим стегает…
И нескольких минут там не минуло, как исхлестал князь живых мертвецов всех до единого, и всю их мерзкую и страшную банду в небытиё он, кажись, спровадил.
— Гляди-ка, Леля, — воскликнул наконец Буривой, пот с чела утирая, — будто и не было их никогда! Ни следа, ни запаха от придворной братии не осталося!
— А ничего странного тут и нету, — спокойно ответила ему Леля, — Они же людьми никогда и не были. Искусственные это твари… Бездушные создания…
— Ладно, — переведя дух малость, сказал решительно князь, — Шут с ними, с гадами отвратными. Пойдём, давай, далее…
И приходят они через пяток минуток к самому изумрудному дворцу Рамхудову. Глядь — а он-то не изменился ни капельки. Стоит себе как ни в чём не бывало, и стенами драгоценными богато сияет. Словно ржа разрушения, постигшая дивный сад, его вовсе и не касалася.
И едва лишь наша парочка вышла на площадку каменную перед палатами, как с мелодичным звоном отворились главные ворота, и в проходе ни кто иной, как сам хозяин здешний показался.
К удивлению немалому Буривоя, он внешне не изменился нисколечко — по-прежнему был поджар и моложав невероятно, поскольку силою какою-то защитною обладал он, вероятно.
— Ну что, Буянский князь, гостенёк мой нежданный, — загремел Мардух, презрительно усмехаясь, — Никак за смертью своей ты сюда явился? И девку эту продажную с собою ещё притащил?
— Отец! — воскликнула тут Леля призывно, однако колдун руку вперёд быстро выкинул и перстом на дочь свою указал.
— Замри, несчастная! — взревел он властно, — Не смей двоим мужикам меж собою мешать разбираться!
Та и застыла недвижно, где стояла, будто и в самом деле превратилася в статую каменную.
— Так зачем бишь ты сюда пришёл-то, князь Буривой? — почти спокойно переспросил Мардух, — Ну, отвечай же царю Рамхуду — я тебя слушаю.
Смело глянул Буривой в холодные и злобные очи колдуна. Прокашлялся он слегка и, плётку крепко в руке сжимая, так ему отвечал:
— У меня к тебе два дела имеются, колдун Мардух. Во-первых, куда ты брата моего подевал, Гонивоя-князя, а?
— Ха-ха-ха-ха! — довольно расхохотался фальшивый царь, а потом злорадно прорычал: Он мой, этот Гонивойка, а вовсе не твой! Он имущество моё, мой раб, моя вещь! И ежели ты желание имеешь глупое вернуть себе этого недоумка, то разгадай, князь, одну мою загадку. Она такова: кто сидит, тот стоит, а кто стоит, тот сидит, и кто жив, тот мёртв, а кто мёртв, тот жив! Отгадаешь — получишь своего братца, не отгадаешь — получишь шиш!
Ничего не пришло в голову Буривою по поводу отгадки сей загадки. Он сейчас туго весьма соображал, поскольку в сердце его клокотала благородная ярость…
— Не время нам с тобою загадками тут баловаться! — вскипая, словно чайник, он гаркнул, — Выходи-ка лучше на бой, колдун поганый, поскольку смерть твоя за тобою пришла!
— Хэ, смерть! — скривившись презрительно, хмыкнул тот в ответ, — Да неужто ты думаешь, безмозглый ты олух, что плётка Маргонкина хоть чуть-чуточку тебе поможет? Ты дурак, Буянский князь! Это ты у меня сейчас подохнешь — ты, а не я!!!
Последние слова он прорычал до того яро, что Буривой даже отшатнулся назад. Чудовищная злоба, излучившаяся из очей колдуна, буквально его всего прожгла.
А Мардух той порою, не отрывая своего огненного взора от застывшего Буривоя, принялся вытворять руками мановения некие плавные и стал бормотать гортанно странные словеса…
Всё вдруг поплыло и смазалось у князя перед глазами: и дворец изумрудный, и колдующий Мардух, и сам воздух, кажется, бешено закачался…
Сколько длилось это чародейство чудодейственное — бог о том весть, а только пал на земельку наш бравый молоде́ц, и потерял он внезапно всякое равновесие. Плётка волшебная выпала из руки его ослабевшей, и утратил заколдованный Буривой управление всякое своими членами.
А Мардух, видя что враг его сделался парализованным, двинулся не спеша вперёд. Он вытащил из золотых ножен преострый кривой нож и впился очами безумными в откинутое Буршино горло.
Сама жуткая смерть, казалось, приближалась неотвратимо к застылому Буривою!.
И вдруг, когда никакого спасения вроде уже не было, произошло нечто совершенно нежданное, изменившее ход событий чрезвычайно.
Это звонкий и громкий позади колдуна раздался лай!
— Тяв-тяв-тяв-тяв! — буквально за спиною у Мардуха Шарик подкравшийся яро залаял.
И до того сильными и неожиданными оказались эти агрессивные звуки, что колдун аж вздрогнул, отвёл от лежащего Бурши свой ядовитый взор и назад непроизвольно обернулся.
