– Он что, давно так? – спросил я.
– Да сразу. Худой был, сухой, а теперь вон лощёный какой. Уж я его и ругала, и колотила. Привык, видно.
Ничего себе привык! У Мальки еле-еле душа в теле, а он привык. Так-то и дурак может…
Я ничего больше не сказал и ушёл, злой на кота. И совсем не зря, потому что этот кот, как позже выяснилось, и впрямь получился совсем непутёвый. Никакое воспитание на него уже не действовало. Как говорится, что смолоду не вколочено, под старость не наверстать…
С котами и кошками в деревне всяких случаев тоже было немало. Очень интересны эти животные и даже какие-то странные. (Вообще я считаю, что самые умные, приручённые человеком животные – это собаки и лошади, а самые глупые – овечки и курицы.)
Расскажу теперь про кота, который так нахально, не имея на это никаких прав, сосал Малькино молоко. Лидия покаялась десять раз, что принесла его жить к себе домой. Почему? Во-первых, дома он жил совсем редко, всё время где-то шатался. Во-вторых, если и жил, то безобразничал. Кто, например, научил его таскать цыплят? Вместо того чтоб ловить мышей, он ловил цыплят, и это до глубины души возмущало всю деревню. Женщины ругали его шпаной и прохвостом, ребятишки кидали камнями, а Федя много раз просил у меня ружьё, чтобы кота застрелить. Я не давал под разными предлогами. Не очень-то верил тому, что говорят про кота, пока не убедился в правоте этих рассказов.
Как-то я наблюдал за одной синичкой. Смотрю, кот притаился в траве и ждёт удобный момент. Ничего не скажешь, красив! Он был яркий, как огонь, очень рыжий, даже оранжевый, с белым брюшком. Синичка слетела на крыльцо и запрыгала, поминутно дрыгая хвостиком. Рыжий крался к ней по траве. Вытянув шею, он бесшумно передвигался в траве. Иногда, чтобы переступить, долго держал в воздухе лапу – так был осторожен. Синичка, ничего не подозревая, поскакивала на ступеньке, а мне так и хотелось её спугнуть. Но неужели, думаю, она такая дурочка? Когда между нею и котом оставалось метра два и когда Рыжий напрягся для прыжка, я бросил в синичку кепкой. Она улетела, я подошёл к коту. Он не прыгнул, не удрал. Он зажмурился и с прижатыми ушами замер в траве. Очень может быть, что он притворился мёртвым или просто в отчаянии ждал очередную порку. Он не открыл глаз, когда я взял его за шиворот. Не пошевелился – так и висел в воздухе с прижатыми ушами. Я положил его на землю, плюнул и отошёл. Только тогда он сиганул за угол.
Синицу или воробья изловить не так-то просто. Может быть, поэтому он и стал воровать беспомощных глупых цыплят, навлекая на себя всеобщее возмущение.
После случая с синицей я долго кота не видел. Однажды я ходил в лес, километра за три от деревни. Присел на пенёк отдохнуть и покурить, вдруг в густых кустах можжевельника, росшего на полянах, мелькнуло что-то оранжевое, яркое.
«Лиса! – сразу сообразил я. – Мышек, что ли, ловит? Или птичек?» Я затаился, смотрю: опять кто-то ярко-оранжевый подскочил в воздухе и исчез. Нет, это надо же! Вместо лисы оказался Лидин кот. Но что он делал в лесу, далеко от деревни?
– Кис, кис! – позвал я. – Иди сюда, Рыжко!
Кот долго не показывался из кустов. Потом всё же вышел, поглядел на меня, подошёл и начал… мурлыкать. Мурлыкать и тереться о моё голенище. Я дал ему головку от окуня, запечённого в пироге. Он неторопливо съел. Когда я позвал его домой, он охотно побежал следом за мной.
– Хватит шататься, – на ходу рассуждал я. – Домой пойдём, ночевать надо дома. Чего тебе в лесу ночевать?
Оглянувшись, я увидел, что кота не было. Обманул. А может, просто удрал, не желая возвращаться в деревню, где уже так много нагрешил и набезобразничал.
Овцы ходили в поле без пастуха, они щипали траву. Я видел, как прилетели две бойкие галки. Одна уселась на спину овце и давай тюкать носом прямо в шерсть. Овца даже как будто была рада непрошеной гостье.
«Пух дёргает на гнездо, – подумал я. – Ну и ну!»
Но ведь все нормальные птицы вьют гнёзда весной. Что это за галка, которая вздумала устраиваться с жильём под осень? Вторая галка села на барана, но тому это не понравилось или было не до галок. Тогда она села на другую овцу.
Позже местный ветеринар сказал мне, что галки вылавливают в овечьей шерсти личинок. Вот, оказывается, почему овечкам нравились визиты этих в общем-то неприятных, сварливых птиц!
…Федя – человек прогрессивный и очень любит всякую технику. Он выписал по почте машинку для стрижки овец и быстро научился ею орудовать. Когда он остриг овец бабушки Марьи, ему не стало отбоя от просителей.
– Да вы что? – отказывается Федя. – Разве у меня парикмахерская?
Но всё-таки стриг. Вытаскивал из-под шкафа длинный резиновый шнур, включал вилку в телевизионную розетку и через окно подавал машинку на улицу.
В тот же вечер Лидия притащила под окно своего всё ещё не стриженного барана. Баран упирался и не хотел идти, он хрипел и по-дурацки блеял. Лидия то тащила его за рога, то ехала на нём чуть не верхом. Зигзагами.
Федя критически оглядел барана:
– Мало его остричь. Его бы обрить надо, вишь до чего упрям.
