«На чужом языке говорит в государстве или гость, или наемник, или оккупант, который навязывает ему свой язык…»КарлМаркс
Население Украины после обретения самостийности довольно быстро разделилось на украино- и русскоязычное. Так уж получилось. Не последнее слово в этом разделе сыграли горе-политики. К сожалению, в постсоветской Украине счастье-политиков не наблюдается. Ибо все годы существования Советского союза лучшие кадры, как и положено, в империи-вампире, высасывались из артерий-республик в центр – в ненасытное вурдалачье сердце.
Кроме того, коммунистическая машина, десятками лет, без ложной застенчивости использовавшая самые жесткие методы ваяния «советского человека», таки сумела внедрить в подкорку так называемое имперское мышление. Понятно, далеко не во все головы представителей доблестного «советского народа». Свидомые украинцы, таджики, грузины, армяне, прибалты, как ни странно, так и остались свидомыми. А вот те, кому не дает спокойно спать мысль о том, что они уже не являются представителями «великого и могучего Советского Союза» или «Великой России», или «великой нации», гордо именованной «нацией советских людей», в досаде и разочаровании от неожиданного выхода из этого статуса, поголовно страдают синдромом неудовлетворенных имперских амбиций.
Эти люди оказались вне «великой империи», в окружении других, национально свидомых, озабоченных коренными традициями, фольклором, историей, родной природой, по большому счету озабоченных любовью к той земле, на которой живут. И попали в эдакую виртуальную духовную изоляцию. Они не хотят прощаться с мыслью, что уже не являются частичкой огромного мощного государства, которого побаивается весь мир и с которым этот самый весь мир считается.
Они не хотят рядиться в вышиванки, кызыл-тебетеи, койнеки или сарытахта доны.
Их не трогают национальные песни. Они не признают национальных идолов. Им кажутся мелкими герои национального эпоса. Ну, и больше всего их не устраивает, что в стране, получившей независимость от их иконы-империи, существует язык коренного населения. Вот-вот был только их любимый русский, и вдруг оказалось, что есть еще один язык. Язык аборигенов. То есть, он и раньше был, но как-то не мешал. Обретаясь на задворках и околицах. Среди маленьких свидомых людишек, не доросших, по их мнению, до высот «великого и могучего».
С годами укрепления самостоятельности и независимости новообразованных, а вернее, вернувшихся в самих себя государств, всякие свидомые стали открыто пользоваться национальным языком, петь свои народные песни, возвращаться к национальным традициям, тысячами молиться в своих исконных храмах. Короче, идентифицироваться по полной программе. Национальный язык получает статус общепризнанного и открытое уважение и популяризацию со стороны свидомых.
А потом на определенном этапе роста самостоятельности оказалось, что знание местного коренного языка уже необходимо на официальном уровне. А с какой стати? Он годами мыслит на русском языке. Его отцы-прадеды говорили на русском языке. Ему мама пела колыбельные на русском языке.
С одной стороны, вроде бы, ничего не изменилось. Он по-прежнему говорит на русском. С ним по-прежнему общаются на русском. Но, попадая в определенную среду (чиновничий кабинет, школу, суд, в театр, на концерт или юбилей…), он сталкивается с подчеркнуто вежливым к себе отношением. Обращаясь к нему, человек специально для него переходит на его язык. Это, знаете ли, как-то подчеркивает его особое положение. Он не такой, как окружающие. Человека сильного это никак не задевает. Человека слабого это выводит из себя. Вроде бы, внешних причин проявить свое раздражение, нет. Поэтому, не имея возможности выплеснуть эмоции наружу, человек вынужден их копить внутри. Ну, понятно, что накопившись до критической массы, они рано или поздно выплескиваются. Например, через фобии.
А в Украине эту ситуацию обостряет еще и своя геополитическая особенность. Восток страны за время СССР (ну, и немного за годы царской кадровой политики) сформировался из русскоязычного населения. На запад Украины большевизм с его бесчеловечной космополитической идеологией пришел на 22 года позже, чем на восток. А до большевиков, западная Украина десятками лет испытывала на себе влияние культур, которые никакого отношения к России не имели. То есть, западная часть Украины наименьшим образом пострадала от влияния России и большевизма. В результате имеем две Украины: одну свидомая, другую – постсоветскую. Вот, в этой постсоветской Украине превалирует постсоветское мышление. И постсоветское отношение к русскому, ну и украинскому языкам.
