Так он любил шипучку, что остановиться не мог вовремя: шел вразнос… и напивался. Начинал болтать без умолку, качался, бродил, падал и засыпал на столе на полуслове.
Кто-нибудь бережно относил его в клетку, укладывал в кроватку из-под французских духов.
А потом наступало утро. И оно было недобрым для Гоши: «Гоше плохо! Гоша болеет!»
Корил он себя, накручивал круги по клетке, ругался: «Гоша – алкаш! Гоша пьет! Гоша больше не будет! Алкоголь – яд, яд!»
Долго чистил перышки, пил водичку, иногда и того хуже. Шел к жалейке-бабушке с повинной. Та его спрашивала: «Будешь опохмеляться?» «Нет! Гоша не пьет!» – уверенно отвечал Гоша.
Как он отличал пиво от шампанского, никто не знает, но отличал. Пил исключительно благородное игристое.
Однажды семья решила, что Гоше одиноко, и ему купили подружку. Назвали Яшкой, потому что была она из чужой семьи и якшалась неизвестно с кем до нашего Гоши, да и возраст был неопределенным. Купили ее за хитрый глаз и веселый нрав.
Яшка была симпатичной, желтенькой, но характер показала сразу. Стала наводить порядок в клетке, долго строила гнездо. В общем, хозяйничала. Говорить могла только по-попугайски, но не молчала ни минуты. Постоянно Гошу ругала за что-нибудь: то семечку тот уронил, то нагадил не там, то воду всю выпил.
Гоша испугался. Если бы мог, попросил бы себе другой дом, да не знал как.
Была Яшка хитрой, открывала клетку, закрывала Гошу внутри и летала, где хотела. Гоша возмущенно топал по клетке: «Яшка – плохая! Закрыла Гошу! Открой! Открой!» Но открыть клетку сам не мог: не умел.
И вот в гнезде появились три малюсеньких яичка.
Яшка сидела с неохотой, быстро уставала и удирала при любой возможности. Гоша ругался матом! Нахохливался, но садился-таки высиживать птенцов.
Вечером приходил народ с работы, спрашивал: «Гоша, опять сидишь?» «Опять сидишь!» – вторил Гоша, понурив голову и расправляя крылья.
Потом все вместе ловили Яшку, запихивали в клетку, выпускали на свободу Гошу.
И он спешил к бабушке волосы гладить и разговаривать… про сложности семейной жизни…
А вот пить стал реже… Папа Гоша…
Наконец-то лето пришло.
Как долго мы его ждали! Наступила нестерпимая жара, плюс тридцать ежедневно, и солнце с утра до ночи. Мозг плавился и стекал из-под мышек и вдоль спины. Думать было нечем. Всем хотелось подстричься под машинку, и Зине тоже. В офисах спасал кондиционер, работающий в полную мощь, а вот в транспорте было невозможно. Двери распахивались, и жара бросалась тебя согревать: ты же так просил зимой тепла – вот оно, радуйся.
Но радовались почему-то не все, а только те, у кого был отпуск на носу. А другие «все» – почему-то только перед выходными.
Зина подумала: народ просто не любит работать летом, а жару он любит и лето любит.
Ведь это так здорово – загорать на горячем песке, купаться, жарить шашлык, сидеть у костра. Отогреться от этой холодной зимы, нажариться до чертиков и даже немного про запас. Зина спокойно относилась к жаре – предпочитала тепло холоду. Мозг ее оставался свежим. Она любила лето.
Зина любила бывать на пляже. Больше всего ее радовали старики, когда они бережно приносили кресла и зонтик, помогали друг другу в воде и спокойно перелистывали газету. От них исходил покой.
Любовалась она беременными, ведь такое красивое тело бывает только у них. Как будто свет изнутри струится, и радость такая в глазах, и отрешенность – половина мыслей прислушивается, что там, в глубине.
Частенько играла Зина с чужими детьми. Замки из песка получались сложными, с переходами, озерами и тайниками.
Здесь, на пляже, она и повстречала Володю.
Был обычный воскресный длинный день. Они с Танькой и ее двумя сорванцами поехали за Волгу. Отдыхом это назвать было трудно. Дети в возрасте двух лет – те еще «пляжники-лежальщики». Бегать приходилось обеим. Спасали абсолютная гладь на реке и мель метров пятнадцать. Первым делом выкопали огромный бассейн (безопасной глубины) и стали ждать, пока нагреется. В это время по очереди догоняли малышей и отбирали все, что те уже успели найти и засунуть себе в рот. Ни о какой гигиене не было и речи. Кто придумал ехать на пляж, того убить было мало.
К обеду свалились дети. Обе радостно вздохнули. И Зина с чувством выполненного долга двинула в бар за мороженым.
Туда же как раз заглянул Володя.
Строго говоря, завсегдатаем пляжа его назвать было трудно. Загорать он не любил, предпочитал рыбалку и холодную воду. Но в этот раз друзья позвали, заманили раками с пивом – трудно было отказаться. Пиво, как бывает, слишком рано закончилось, и он двинул добывать новые запасы. Сидеть на солнце удовольствие для него сомнительное, а так хоть двигаешься.
