В городе Н. участились случаи, когда подростки шалили по ночам, избивали прохожих, выворачивая их карманы. А однажды на школьном дворе был обнаружен труп мужчины. Взяли подозреваемых подростков. Началось следствие. Однако эксперты вскоре установили, что пострадавший умер не от побоев подростков…Так милиция вышла на след опасного рецидивиста, который, отбыв срок в колонии, готовил себя на роль киллера, убивая жертвы изуверским способом. Все это и составило канву новой книги, написанной писателем из Екатеринбурга Владимиром Турунтаевым.
В это субботнее августовское утро Зина пришла на работу, как обычно, к семи часам. Ночной сторож Авенир Судейкин дожидался ее на крыльце у парадных дверей школы. Солнце уже взошло, и дымчатое небо наливалось голубизной, однако здесь, на теневой стороне, было сумеречно и зябко.
— Как отдежурил, Веня?
Судейкин торопился домой и потому был немногословен:
— Обыкновенно, как…
В вестибюле штабелями громоздились парты, вытащенные из классов на время ремонта. Стоял удушливый запах ацетона. Зина прошла в секретарскую комнатку, переоделась в серый рабочий халат и резиновые тапочки, вооружилась ведром со шваброй и поднялась на второй этаж отмывать в побеленных классах заляпанные полы.
И тут вскоре кто-то суматошно забарабанил в парадную дверь, которую Зина из предосторожности закрыла на задвижку. Побежала вниз, думала — маляры. Но это был Агеев, хозяин голубятни, что стояла у забора, при въезде на школьный двор. Глаза шалые.
— Вызывай, Зин, милицию! Человек…
— Чего — человек? — не поняла Зина и подумала, что Агеев пьян.
— Покойник!
— Батюшки! Да где?
— Вон, под яблоней! — махнул рукой.
Тут Зина и сама помертвела лицом.
— Батюшки!.. — и, причитая на ходу, побежала к телефону.
Потом они с Агеевым прошли во двор, к длинному каменному зданию мастерских, перед фасадом которого рядком стояли три дикие яблоньки. Под ближней и лежал покойник.
— С голубятни-то мне показалось, будто рюкзак валяется, — одышливо рассказывал Агеев. — Еще удивился: кто его тут мог оставить?
Мужчина лежал в позе спящего ребенка, подобрав ноги к животу и уткнувшись лбом в комель яблони. Синяя спортивная куртка задралась на спине, штанины светлых вельветовых джинсов были выпачканы.
— Спрыгнул с голубятни, подхожу — мама родная! — продолжал рассказывать Агеев.
Зина подумала о своем непутевом муже, которого в прошлый вторник, среди ночи, чуть не до смерти изволтузили хулиганы. В понедельник у него была получка, и он после работы зашел к своим старикам, вернуть отцу деньги, которые одалживал на штраф за вытрезвитель. Как водится, засиделись, поди не одну бутылку выжрали. А на улице какие-то парни у него закурить попросили. Отмахнулся: у меня, дескать, не табачная фабрика! И тут его будто бревном шарахнули. Сразу отключился, даже не помнит, как мордовали. Только под утро домой еле живой приполз и, ясно, без получки.
— Никак убили его? — спросила Зина у Агеева про покойника и всхлипнула, подумав, что и ее Виктора могли до смерти забить.
Ответить Агеев не успел: откуда-то подошли двое мужичков с подозрительно лиловыми носами. Поздоровались с Агеевым за руку и внимательно оглядели труп.
— Вроде как встречались, — высказался один из них.
— Вот и я, похоже, видал его где-то, — покивал Агеев. — Надо же: пригреб на кой-то леший сюда ночью!
Второй мужичок указал своим лиловым носом на валявшуюся неподалеку от покойника бутылку:
— Известное дело.
Его приятель потянулся к бутылке рукой, но Агеев сурово одернул его:
— Не трожь!
Тот послушно попятился, скептически заметив:
— С-под лимонада!..
— Все равно не трожь! — сказал Агеев. — Может, на ней отпечатки есть.
Подошли женщины-маляры и какая-то толстозадая молодая блондинка. А когда появились тут две богомольные старушки, Зина и не заметила. Не видела она и как подошел симпатичный сероглазый мужчина в голубой безрукавке. Раздвинув старушек, он приблизился к покойнику, склонился над ним и, всмотревшись в мертвый профиль, покачал головой:
— Не старый еще! — Затем спросил у Агеева: — Не знаешь, кто такой?
— Разберутся, кому положено, — ответил Агеев.
— А милицию вызвали?
— Ну, а как же? — озлился на него Агеев.
И почти в ту же минуту с улицы на школьный двор въехал желто-синий милицейский УАЗ-фургон, из которого вышли мужчина и женщина в штатском. Женщина натянула на руки резиновые перчатки и принялась осматривать и ощупывать труп, а мужчина стал опрашивать свидетелей.
Подскочил на мотоцикле участковый инспектор Первушин и с ходу начал наводить порядок: зевакам велел отойти подальше, а Агеева и одну из женщин-маляров попросил быть понятыми.
Поговорив с Агеевым и взяв у него объяснение, мужчина-следователь подошел к Зине и тоже начал было задавать ей разные вопросы, но Зина вовремя сообразила, что потом ее как свидетельницу затаскают по судам, и заявила, что сама ничего не знала, пока не подошел Агеев. Тогда участковый послал ее за Судейкиным, ночным сторожем.
Когда, выполнив это поручение и забежав на обратном пути к себе домой, Зина вернулась к школе, труп уже увезли. Агеев сказал ей, что мужчина помер своей смертью, и это записано в протоколе, который он, Агеев, прочитал, прежде чем поставить свою подпись. Опасных для жизни повреждений не имеется. И кости целы на ощупь.