И в этот момент, когда усечённая фигура не успевает себя отращивать, я падаю сверху и разрубая вязкий корпус, выдергиваю оттуда обнажённую девушку, осунувшуюся и бледную, будто утопленница. Синие губы и остро выпирающие скулы говорили, что мы успели впритык.
Едва разлепив глаза, Лаура окидывает меня мутным взглядом, после чего вырубается окончательно.
Итог — мы молодцы! На таймере оставалось пол-минуты до конца.
— Ну что, господа. Как и ожидалось, Ичика-доно не подвёл и в этот раз. А теперь, уважаемый Рудольф-сан, не потрудитесь ли объяснить, как в вашем доспехе, да еще данном ученице нашей академии, оказалась запрещённая разработка?
— Ну….
— Изабелла, я несу вам Бодевиг. Та при смерти.
— Госпиталь. Крыша. Ждём, — коротко отрубила та. Сопровождающие меня девушки глядели по-разному. Судя по взглядам Сесилии, Рин и Хоки. Они бы её прямо там и закопали. Ну чтобы не мучилась.
— Татенаши-сан. Вам не кажется что этот мальчик вам, как минимум, не уступит?!?
— Так это же хорошо! — предвкушающе облизнулась беловолосая девушка в костюме второкурсницы. — А то куда ни глянь, одни слабаки кругом.
Приземлившись на крышу, сдаю бледную немочь с рук на руки, но на предложение подлечится самому — лишь отрицательно мотаю головой. Сначала дело.
Обратно летел в смешанных чувствах. Жалость и ненависть причудливым коктейлем бродили по извилинам, не давая сделать однозначный вывод. Но к черту сомнения — публике нужен герой!
Потом был песок арены, триумфально воздетый над головой меч, слова ректора о бесстрашии и мужестве победителя, светящееся облако фотовспышек, затопляющее глаза сплошной стеной и радостные крики толпы. Но к счастью, сразу после награждения я смог миновать суету первого дня и не пойти на банкет, отговорившись посещением больницы.
Хотя и там не удалось обрести покой.
Едва пришел — пожалте в душ. Еле отбрехался от «потереть спинку».
Опосля чего, меня, переодетого в штаны от пижамы, обрабатывали вчетвером. Как оказалось, кроме длинной полосы на щеке, тело буквально усеивали синяки, ссадины и кровоподтёки, большая часть коих пришлась на торс и руки.
И всем было надо уделить внимание.
А пока очаровательные медсёстры в четыре руки перемежали лечения с обсуждениями, предо мной стоящая Изабелла вещала о том, как обстоят дела с мелкой, параллельно занимаясь моей щекой. Судя по её комментариям, кое-кому просто необычайно повезло. Сделав умное лицо согласился с тем, что были бы мозги, было бы сотрясение. За что получил щелбан и совет не умничать. Правда, под самый конец, когда девочки нас покинули, и мы с Беллой остались одни. Та взяла меня за предплечье левой руки и с интересом наблюдала, как один их мелких синяков рассасывается буквально на глазах.
— Ичика-сан, вы не перестаёте меня удивлять.
— Надеюсь, это будет между нами?
— Хм. Воля ваша. Но если вам вдруг захочется изучить этот феномен, то вы знаете, где меня найти.
— Я человек скромный. Мне много не надо.
— Троих достаточно, да?
— Это намёк или предложение??
Но всё хорошее кончается, равно как и наша дружеская пикировка. Пожелав мне выздоровления, наше светило медицины деликатно удалилось, симпатично покачивая бёдрами.
А я что? Я ничего!
Предоставленный самому себе, молодой восстанавливающийся организм беззастенчиво продрых до самого вечера, чтобы обнаружить себя в компании трёх нечужих мне людей. Ректорша, психологиня и сестра молча взирали на сонного меня.
— Ну и?
— Как ты себя чувствуешь? — Саша не стала ходить вокруг, да около.
— Ранение в голову, но мозг не задет!
— А разве у тебя череп не сплошной? — схохмила понятно кто.
— Это у нас семейное.
— Ичика-сан мы за вас очень волновались, — отозвалась Пассаторе-сан. И судя по её виду, это было действительно так.
— Благодарю, конечно. Но вы лучше проведайте ту мелкую пакость, из-за которой у нас весь сыр-бор.
— Бодевиг без сознания. Врачи говорят, что она пробудет в таком состоянии ближайшие двое суток.
— Хвала Одину! — воздев очи горе, искренне благодарю древнее божество.
— Вы так сильно её ненавидите? — не унималась смуглянка-душеспасительница, попутно завладев моей рукой.
— Скорее сильно утомляюсь воспитательными мерами. Кстати, что там наговорил представитель Германии? Они как-обычно не при делах?
Отойдя к окну, за которым простиралась залитая багрянцем академия, Саша рассказала как оно было.
— Итак, Рудольф-сан, что вы можете сказать по данному поводу?
— Ммм. Видите ли, Александра-сан. После сворачивания проекта, мы прекратили дальнейшие разработки в данной области, а единственным оставшимся экземпляром был доспех Лауры Бодевиг. Вот только… — замешкался было тот, но оратора тут же дополнили со стороны.
— Вот только по чистой случайности, ваш проект «случайно» активировался строго в поединке с той самой тройкой, что Шинононо сделала для единственного на весь мир мужчины-пилота.
— Вы на что это намекаете, Дюнуа-сан?
