К счастью, международные договора в отношении студентов-пилотов (за чьим соблюдением зорко следила академия) ограждали меня от их назойливого внимания и загребущих ручонок.
Пока что.
Но вот если станет известно, что мой доспех способен
Тут уж на меня свои насядут так, что даже на территории академии без эскорта будет шагу не ступить.
В общем, конспирация — наше всё!
Мрачнея от таких перспектив, я ускорился до предела, стараясь хоть как-то развеяться, отчего пиковая отметка зашкалила за четыре маха.
Это превышало прошлый потолок на добрую треть, правда, радости мне это не добавило.
Стараясь успокоиться и привести себя в некое подобие душевного равновесия, я сделал круг над академией, после чего начал снижение.
Приземляясь возле своего корпуса, я обнаружил, что меня уже ждут.
По итогу, Чифую мне высказала за поздний возврат, Мария пригласила на завтрашнюю «воситательную беседу» к Саше, а Сесилия и Хоки, взяв меня под руки с обеих сторон, повели меня оказывать «сюрприз».
Что им, честно говоря, удалось, поскольку я ожидал что по прибытии мне придется самому распаковывать и двигать мебель.
Ан нет! Первое что бросалось в глаза — наше жилище обрело индивидуальность.
На полу, поверх стандартного линолеума, появился ковёр с орнаментом из белых и серых квадратов.
Вместо стандартных занавесок теперь были нормальные шторы, изукрашенные стилизованными изображениями лилий.
Ближе к окну, там, где до этого стояла кровать Хоки, вольготно раскинулось двуспальное ложе, застеленное темно-синим хлопковым бельем, с золотисто-белыми завитушками греческого орнамента по краям.
А прикроватные тумбочки, стоящие по обе стороны кровати, украсились декоративными салфетками насыщенного василькового цвета (и где только такие нашли). Также, в комнате появился чайный столик, судя по виду, брат-близнец того, что стоял у Оримуры старшей. И он, в данный момент, был сервирован на троих. В общем и целом — затея удалась, хотя глядя на реализацию моих задумок, возникало невольное дежавю.
После того, как всё было осмотрено, оценено, взвешено и сочтено годным, а присутствующие дамы осыпаны комплиментами, настал черёд угощений.
Усевшись на кровати в тесный рядок, и подтянув столик чуть ближе на себя, мы сосредоточились на еде.
Спустя некоторое время, когда первый голод был утолён, завязалась энергичная беседа, из которой выяснилось о весьма деятельном участии сестры в хлопотах наших (то-то комнаты стали так похожи).
К слову, те же столик с ковром и прочая мелочёвка — оказались от неё.
Тем не менее, были и нерешенные проблемы. К примеру, Сесилии так и не дали официального разрешения подселиться к нам.
Мотивируя тем, что это недопустимо и подаёт дурной пример (а по мне, так по совершенно иной причине). Посему, придётся английскому дарованию ночевать у нас в статусе гостьи. Ну, а некая часть её гардероба, перекочевавшая к нам, да третья зубная щётка на полке в ванной — это, право слово, мелочи.
За праздничной суетой, незаметно подошло время готовиться ко сну, но перед этим, мы, согласно заведённой традиции, как правило, принимали совместный душ. И вот тут нарисовалась проблемка. По умолчанию, рассчитанная на одного человека, кабинка не позволяла нормально вымыться троим сразу, и соломоновым решением стало уступить место дамам.
Пока они плескались, я, дожидаясь своей очереди, прилёг отдохнуть, и незаметно для себя… того.
Когда же, полчаса спустя, освежившиеся красавицы (предварительно облачившись в те самые «сюрпризы») вышли в комнату для осуществления задуманного, то застали своего избранника крепко спящим.
Немая сцена: — «Каков негодяй!!!».
Гневно сверля взглядами спящее тело, девушки бурным шёпотом перебрали ряд экстремальных вариантов побудки, соревнуясь в изощрённости фантазии, но, сойдясь во мнении, что никуда он не денется, решили отложить разборки до утра. После чего, улегшись по обе стороны от будущей жертвы праведного гнева, прижались, затихли и вскоре уснули.
Тем временем, ветер, дующий с моря, крепчал.
Тук-тук, тук…. гулкая дробь, появившаяся на границе слышимости, незваной гостьей постучалась в сознание. Назойливый перестук, мягкий, но непрерывный, ввинчивался в уши, разбивая вдребезги мозаику ночных грёз и не давая повторно уснуть.
Окончательно пробудившись и совершив открытие века, я покосился в щель между шторой и стеной, где за стеклом, в темноте предрассветного утра, дрожала мутная пелена.
Минуту спустя, когда сонливость окончательно покинула разум, источник назойливого шелеста стал очевиден.
Непогода Миякодзимы, с коей, как мне казалось, удалось разминуться, пожаловала к нам в гости.
Тихонько, стараясь не разбудить близлежащих красавиц, выскользнул из кровати и вышел на балкон, чтобы оценить масштабы происходящего. А масштабы были ого-го!
