Волосы фиолетовые отросли, за ушами кольцами скрутились – хвостами мышиными.
Она смотрела долго – чернотой в глаза. Не сканируя жадно по линиям лица, не задыхаясь в нарастающей белизне наших общих пробелов.
– Вот и где ты теперь? Почему не послушал меня? – сказала она тихо и заплакала.
И лицо ее разделилось линиями. Можно было отсчитать сантиметры линейками внутренними, напустить цифры, чтобы не было букв, в слова складывающихся.
– Я здесь, – ответил я и положил руку на середину ее грудной клетки, туда, где предположительно находится душа.
