— А мне нравится твое имя, — улыбнулась Мелоди. — Для тебя вполне подходящее.
— У моего брата имя в честь альфы созвездия Льва, — заметил Сириус. — Не очень-то похоже, чтобы в нем было что-то львиное.
— Назови так своего сына, в нем точно должно будет быть много львиного, — неожиданно для себя произнесла Мелоди.
— Тогда пусть будет Лайон, — фыркнул Сириус. — Созвучно со львом! — пояснил он, когда девушка вопросительно на него посмотрела. — А вообще, давай не будем так рано думать о детях. Потому что по правилам, сначала думают о свадьбе.
Мелоди с минуту тупо смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Скорее всего, он просто так пошутил. Но может, это был такой намек… «Сириус Блэк, намекающий на свадьбу!» — это звучит еще абсурднее, чем: «Влюбленный Сириус Блэк».
— Ты есть собираешься? — спросил Сириус. — И так кости все видно, хоть анатомию скелета изучай.
— Это из-за быстрого метаболизма, а так же из-за того, что кто-то постоянно таскает еду из моей тарелки, — буркнула Мелоди, взяв сосиску. — Откуда тебе известен магловский термин — анатомия?
— А ты пообщалась бы семь лет с Лунатиком, не такое узнала бы, — хмыкнул Сириус.
Дальше они ели молча, слушая природную тишину и потрескивание горящих дров. Сириус бросал на нее какие-то задумчивые взгляды. Мелоди делала вид, что поглощена изучением звездного неба, гадая, что же снова взбрело Сириусу в голову. Не умеет он жить спокойно, да и всем окружающим жизнь портит, за компанию.
— Почему мне подходит мое имя? — вдруг спросил Сириус. — Только потому, что это альфа Большого пса?
— Не только, просто ты такой же яркий, как Сириус, — отозвалась Мелоди. — Тебя можно увидеть в любой толпе. И даже встретившись с тобой всего единожды, очень сложно тебя позабыть. Ты такой же запоминающийся, как эта звезда. Иногда, такой же бесстрастный и холодный ко всему, что тебя не касается.
— Исчерпывающий ответ, — усмехнулся Сириус. — Только ты упустила еще одну очень важную деталь, касающуюся звезд.
— И какую же? — с интересом посмотрела на него Мелоди.
— Ты ведь знаешь такую традицию, как загадывание желания, когда видишь падающую звезду? — внимательно глядя на нее, спросил Сириус.
— Кто же ее не знает? — фыркнула Мелоди. — И к чему ты это спросил?
Сириус пожал плечами и отвернулся. Мелоди тяжело вздохнула и вновь устремила взгляд на небо. Падающими звездами даже и не пахло. А потому смысл вопроса она не понимала. Вот и попробуй понять, что творится в голове у этого мужчины. И какая связь между его предыдущим вопросом и этим?
Опустив взгляд, Мелоди заметила, что Сириус успел достать гитару и теперь задумчиво смотрит на огонь, словно пытаясь что-то вспомнить. Девушка наклонила голову, когда он посмотрел на нее. Улыбнувшись, Сириус перевел взгляд на гитару, зажимая пальцами струны, после чего заиграл.
Видишь кометы сгорающих звезд. Знай — это я загадал сто желаний.
Строим из прошлого в новое мост из поцелуев, надежд, обещаний.
Я головой у твоих милых ног, губы мои тронешь нежно руками.
Пусть улыбнется сияющий Бог, пролетая над нами!
Пролетая над нами!
Я так хочу, чтоб так было всегда: кто-то не верит, но это возможно.
Счастья минуты рождают года, ноты сомнений — разлук бездорожье.
Время потерь, расставаний и трасс, где оно встретит не знаем и сами.
Пусть это время забудет о нас, пролетая над нами.
Мы лежим, и над нами мчат года. Мы летим, и под нами города.
Мы молчим, но и это все любовь, и ее ни к чему измерять словами.
Мы лежим, и над нами мчат года. Мы летим, и под нами города.
Мы молчим, но и это все любовь, что упала нам в кровь, пролетая над нами.
Пролетая над нами.
Кто-то живет, кто-то смотрит кино. Время мотает судьбы километры.
Что бы не случилось я верю в одно, — в то, что над нами есть добрые ветры.
Ветер свободы — хмельной и живой. Ветер мечты — раздувающий пламя.
Ветер удачи, — возьми нас с собой, пролетая над нами.
Мы лежим, и над нами мчат года. Мы летим, и под нами города.
Мы молчим, но и это все любовь, и ее ни к чему измерять словами.
Мы лежим, и над нами мчат года. Мы летим, и под нами города.
Мы молчим, но и это все любовь, что упала нам в кровь, пролетая над нами.
Пролетая над нами.
Знаешь, потом через тысячи лет, среди миров и красивых планет
Мы станем звездами на небе сами.
И мы сорвемся на зов с высоты, звезды должны исполнять все мечты,
Пролетая над нами.
Мы лежим, и над нами мчат года. Мы летим, и под нами города.
Мы молчим, но и это все любовь, и ее ни к чему измерять словами.
Мы лежим, и над нами мчат года. Мы летим, и под нами города.
Мы молчим, но и это все любовь, что упала нам в кровь, пролетая над нами.
Пролетая над нами.*
Она, кажется, не дышала, пока он пел. Да и когда музыка стихла, она продолжала просто сидеть и смотреть на него. Слишком много в этой песне. Слишком открыто он решил все рассказать. Может, это издержки жизни в семье музыкантов. Может, Сириус действительно хотел сказать то, что пропел. Но ведь он знает, что она ищет смысл в любой песне, в любой сыгранной ноте. А значит, определенно хотел что-то сказать. Остается лишь надеяться, что она поняла все правильно.
