Северус не мог вспомнить, когда последний раз так сильно нервничал. Безусловно, за двумя масками никто не мог догадаться, что Северус Снейп вообще способен испытывать что-то кроме безразличия, презрения, отвращения и раздражения. Безрассудство тоже заразно. А никаким другим, более менее приличным словом описать то, что он творит в последнее время, нельзя. Собрания Пожирателей мало чем отличались от собраний Ордена. И те, и те пытались придумать, как одолеть своих противников. Сегодня только Нарциссы не было рядом с мужем, да Петтигрю…
— Люциус, твои эльфы нашли Нагайну? — холодно спросил Темный Лорд, восседающий во главе стола.
Верно, еще не было змеи. И Снейп готов был отдать свое годовое жалованье, если Блэк каким-то образом не повлиял на происходящее. Разумеется, Люциус побледнел, что-то пролепетал о том, что домовики ищут змею Лорда. И Северус больше удивился бы, если бы Темный Лорд не воспользовался бы Круциатусом. К крикам Лорда Малфоя все уже привыкли, ведь именно ему чаще остальных перепадает пыточное заклинание от Лорда. И каждый лишь тихонько радуется тому, что это не он попал в немилость к Лорду.
Северус не мог бы сказать с уверенностью, но ему казалось, что Темный Лорд напуган, растерян отсутствием своей питомицы. И ему с трудом верится, что это бесчувственное существо способно испытывать нечто подобное привязанности к фамильяру.
Люциус тяжело дышал и в царившей тишине его дыхание эхом отлетало от стен. С негромким хлопком в зале появился домовик, в белой простыни. Он сильно трясся, отчего его уши мотались из стороны в сторону, а и без того большие глаза, казалось, сейчас вылетят из орбит.
— Хозяин Люциус, — пропищал эльф, когда Малфой поднял на него взгляд. — Там какие-то люди! Они снимают с замка защиту!
— Что за люди? — хрипло спросил Малфой. — Сколько их?
— Тикки не знает, кто это, — пролепетал домовик. — Но их очень много.
План родился в одно мгновение. Северус вскочил на ноги, и все взгляды тут же устремились на него.
— Ты что-то знаешь об этом, Северус? — прищурился Темный Лорд.
— Это мракоборцы, мой повелитель, — ровно произнес Северус. — Кингсли Бруствер упоминал вчера на собрании, что хочет воспользоваться поисками Блэка, чтобы привести мракоборцев в Малфой-мэнор и доказать, что Дамблдор и Поттер говорят правду. Я и не предполагал, что у него получится убедить Скримджера.
— Тем не менее ты был обязан предупредить, — поднялся на ноги Волан-де-Морт. — Нам немедленно нужно покинуть дом, Люциус.
— Повелитель, позвольте мне высказать предложение, — опустился на колени Северус, прежде, чем кто-либо успел что-то сказать.
Несколько секунд царила тишина. Северус мысленно молил Мерлина об удаче и заодно о том, чтобы Блэк не натворил еще больше глупостей. И угораздило его связаться с гриффиндорцем, из семьи слизеринцев. Быть для Сириуса врагом было намного безопаснее, чем состоять с ним в отношениях, подобных дружбе.
— Высказывай, — разрешил Лорд.
— Думаю, стоит дождаться, когда с дома снимут антитрансргессионные чары и переместиться к замку Лестрейнджей. Там нас искать точно никто не станет, если Скримджер поймет, что Бруствер ошибся, — заговорил Северус. — А Люциус должен будет остаться и объяснить, что Блэк здесь даже близко не пробегал. Позволить мракоборцам проверить замок, чтобы показать, что с самого начала не собирался оказывать сопротивление. Тогда вы будете в абсолютной безопасности, мой Лорд.
Северус сглотнул, продолжая рассматривать мраморный пол. Его слова звучали убедительно. Он знал, как следует себя вести, как правильно носить маску и какая именно необходима в данный момент. Если Блэк привык импровизировать и подстраивать план под обстоятельства, то Северусу привычнее полагаться на заранее тщательно продуманный план, для него является важным холодный разум и трезвый расчет своих сил и способностей. Но имея в союзниках Сириуса Блэка, умение импровизировать жизненно необходимо.
— Что ж, Северус, думаю, именно так мы и поступим!
***
Римус Люпин.
С неба медленно и неохотно падали снежинки, кружась опускались на землю, запутывались в волосах прохожих, которые недовольно ежились и спешили дальше. Но на площади Гриммо не было никого, кроме них. Тонкс кружилась под снегом, весело смеясь. И Римус не мог не улыбаться, наблюдая за ней. Все же, Нимфадора была еще таким ребенком. Веселой, слегка наивной и верящей во что-то лучшее, светлое и доброе. Это что-то она сумела рассмотреть даже в нем, хотя сам Римус прекрасно осознает, какой он монстр.
— Бродяга любит первый снег, — невольно вырвалось у Римуса, когда он поднял взгляд на небо, скрытое снеговыми облаками. — С шестого курса любит.
— А ты? — повернулась к нему Тонкс.
— Я? — задумчиво переспросил Римус. — Я с семнадцати лет люблю яркие солнечные лучи, — улыбнулся он, опустив взгляд на девушку.
— Почему? — наклонив голову и тем самым копируя излюбленный жест Сириуса, спросила Нимфадора.
