— Тонкс отправилась вместе с Беллой в ванную, — отозвался Сириус, подойдя к ней. — Ты знаешь, я ведь никогда не доверял целителям в Мунго, — тихо произнес он, остановившись в шаге от нее.
— Ты говорил, что очень полезно иметь личного целителя, — усмехнулась Мелоди, легко коснувшись пальцами шрама у него на шее. — Целителя без образования, — вздохнула она, опустив руку.
— Я больше доверяю тебе, чем тем, у кого это образование есть, — перехватив ее ладонь, буркнул Сириус.
— Хочешь, чтобы я ее осмотрела? — подняла на него взгляд Мелоди. — Ты думаешь, она мне доверится? Я же…
— Мой жена! — не дал ей закончить Сириус. — Ты моя жена и чистота твоей крови уже не имеет никакого значения. — Он провел пальцем по кольцу на ее пальце. — Или может, ты жалеешь…
— Ты думаешь, что я ждала тебя все это время для того, чтобы сказать тебе, что ты мне не нужен? — вскинулась Мелоди, вырвав свою руку. — Почему ты все еще во мне сомневаешься? — Глядя ему в глаза, требовательно спросила она.
— Меня никто никогда не ждал, — уткнувшись лбом в ее лоб, прошептал Сириус. — Никто так обо мне не беспокоился и не заботился. Очень сложно поверить в то, что все происходящее реальность, а не какой-нибудь бред, выдумка моего больного воображения. Я так привык к тому, что все меня боятся. — Он осторожно провел пальцами по ее щеке и сам не заметил, как произнес вслух все свои мысли: — Знаешь, я прожил две жизни. Одну с тобой! Это были самые счастливые месяцы в моей жизни, не смотря на то, что была война. Это были улыбки, какие-то бредовые, бессмысленные разговоры, это было желание вернуться живым из сражения, чтобы только прикоснуться к тебе. Это была жизнь, наполненная смыслом, светом и чистым, совсем не пугающим меня безумием пополам с безрассудством. Вторая жизнь была без тебя. Это Азкабан, это два года скитаний по стране, это ежедневные головные боли и попытки понять, что же я забыл. Попытки понять, что за запах мне не дает покоя, и с каких пор я так люблю первый снег. Это злость и бессилие, это новое заключение, это совершенно дикое желание нападать и кусать каждого, кто посмеет меня тронуть. Это то безумие, которого я так боялся, снежинка. Темное, прожигающее насквозь, поглощающее все самое лучшее, что еще во мне могло остаться. И эта вторая жизнь кажется мне более реальной, чем та первая, полная счастья.
Он заметил в ее взгляде слезы и притянул ее ближе к себе, обнимая ее за талию. Она все равно кажется ему до неприличия худой, но до невозможности прекрасной. Все такой же чистой и невинной, стойко перенесшей все те испытания, которые выпали на ее долю, но изменившейся. Должно быть, она просто стала сильнее, увереннее в себе.
— Я тебе говорил, что готов стоять перед тобой на коленях? — тихо пробормотал Сириус куда-то ей в волосы.
— Говорил, — слабо улыбнулась Мелоди, сжимая в пальцах ворот его рубашки.
— И я не врал! — выдохнул Сириус. — Я готов на все ради тебя, только бы ты была рядом, только бы иметь возможность видеть твою улыбку. Без тебя в моей жизни один мрак, одна боль, одни неприятности. А ты помогаешь мне жить, видеть смысл в этой жизни. Мне хватило просто вспомнить тебя, чтобы вновь стать самим собой, а не слабой, сломанной тенью Сириуса Блэка. Хватило знакомства с Лайоном, чтобы понять, что я еще кому-то нужен, что еще не все потеряно. Хватило увидеть его синие глаза, чтобы почувствовать, что у меня отобрали что-то очень важное. Мне хватило одного воспоминания о нашем знакомстве, чтобы вновь в тебя влюбиться. — Он немного наклонился, касаясь носом ее носа. — Не оставляй меня! Прошу! Без тебя я просто никто и ничто в этом мире. Я был прав, ты действительно ангел. Ты чистая, светлая, и мне так необходим твой свет, чтобы не захлебнуться этой тьмой.
— Я рядом, Сириус! И больше никогда тебя не оставлю, — прошептала Мелоди. — Я могу говорить тебе каждый день, что люблю тебя. Люблю с четырнадцати лет. Только с тобой мне так тепло и уютно, только с тобой я чувствую себя в безопасности. Мне нужен только ты, и я больше никому и ничему не позволю отнять тебя у меня. — Она запустила пальцы в его волосы, распуская слабый хвост. — Слышишь, Сириус? Ты только мой пес. Неважно, звездный или просто бродячий! Я люблю тебя таким, какой ты есть. Будь ты хоть миллион раз безумцем, будь ты жестоким и диким. Мне все равно, потому что ты только мой.
— Твой, — улыбнулся Сириус, проведя костяшками пальцев по ее щеке. — А ты моя!
Мелоди кивнула и чуть приподнялась на носочках. Сириус шумно выдохнул, когда ее губы прижались к его губам. Его неотступно преследует такое чувство, словно все это уже было. Было, когда она только начала позволять прикасаться к себе, целовать себя. И эти поцелуи все так же сводят с ума, заставляя забыть, кто он, где он и что вообще происходит. Никаких мыслей, только ее губы. Такие мягкие, нежные и манящие. Все портит лишь одно: необходимость дышать. Она отстранилась первой, пока он глубоко вдыхал ее запах, безуспешно пытаясь найти в голове хоть какие-нибудь связные мысли.
— Ты завтракал? — чуть отстранившись, спросила Мелоди.
