Морис — вдовец, решивший бороться с лишним весом. Кэти — одинокая библиотекарша, не утратившая надежды встретить большую любовь. Брендан и Анджела — пара влюбленных, взволнованная предстоящей свадьбой. Яна, вместе с семьей бежавшая из Сирии и пытающаяся обрести новый дом в Белфасте. У всех этих людей было бы мало шансов встретиться, но благодаря групповым занятиям бегом они знакомятся и помогают друг другу справиться с, казалось бы, неразрешимыми проблемами.
A Run in the Park
by David Park
Перевела с английского Анастасия Рудакова
Дизайн обложки Анны Стефкиной
Издание на русском языке осуществлено при содействии Bloomsbury Publishing Plc.
A RUN IN THE PARK © David Park 2019
Всем, кто пытается привести в движение свои души
Я большой поклонник Брюса Спрингстина, дважды видел его вживую, но, несмотря на это, я не рожден для бега[1]. Не только потому, что мое тело с течением времени трансформировалось и теперь мне стоит большого труда признавать его своим или хотя бы отдаленно соответствующим тому утешительному образу самого себя, который каждый из нас тайно лелеет в душе. Но еще и потому, что я не пробовал бегать с тех пор, как был ребенком, и, если честно, бег немного ассоциируется у меня с уносящим ноги шалопаем, который украл яблоки из соседского сада или постучал в чужую дверь и смылся. А на школьные уроки физкультуры я обычно приносил справку об освобождении, которую сам же и подделывал.
Так что этот неожиданный порыв заняться бегом и пройти пресловутую программу «От дивана до пяти километров»[2] идет вразрез с моей сутью. Ведь когда я, сидя за рулем, вижу бегунов, мне всегда чудится, что у них какой-то отчаявшийся вид, словно они убегают от того, что делает их несчастными. Но, может, именно потому я и взялся за это, ведь мне необходимо быть на шаг впереди собственного несчастья, прежде чем оно настигнет меня и я уже не сумею от него отделаться.
Мина тоже была поклонницей Спрингстина, но ее любимая песня — «Танцы в темноте». И, разумеется, она мечтала, что когда-нибудь Брюс выберет в зале именно ее, чтобы потанцевать с ней на сцене. Этого «когда-нибудь» у нее не случилось. У нас не случилось. Возвращаясь домой из колледжа, где она преподавала, Мина оказалась на пути у пьяного водителя, который украл у нас будущее. Я чувствую себя обманутым. Обманутым потому, что нам обоим оставался год до пенсии и у нас была куча планов насчет того, куда мы отправимся путешествовать и каким новым увлечениям предадимся. И это совсем не похоже на игру или матч, когда можно обратиться к рефери или арбитру и все переиграть. Задействовать видеопомощь. Тут нет приемлемого решения, и я ни секунды не верю, что бег притупит боль, запертую внутри меня, но, может быть, он придаст некий импульс к дальнейшему движению. Это все, что мне сейчас нужно, — хоть какое-то ощущение того, что я способен прожить до конца каждый следующий день.
Я где-то читал, что одиночество отождествляется у нас с холодом. Что ж, по моему мнению, горе должно было бы делать людей стройнее, но в моем случае оно, похоже, произвело обратный эффект. Я никогда не был худосочным, но теперь излишки праздности, рефлексии и готовой еды объединились и накинули мне лишних фунтов. И началась история собаки Павлова, потому что теперь я ассоциирую еду с писком микроволновки. Я никогда не был ретроградом и честно выполнял свою долю домашних забот, однако приготовление пищи Мина почти целиком взяла на себя, рассматривая кухню как свои единоличные владения. Несмотря на то, что ее нет уже три года, когда я копошусь у плиты, мне трудно абстрагироваться от ее отсутствия, и это очередная причина моего злоупотребления фастфудом. В основном я покупаю через окно для автомобилистов и ем в самом дальнем углу парковки, а чтобы было не скучно, включаю музыку.
Фастфуд. Быстрая еда. Самое что ни на есть ошибочное название. Фастфуд засоряет артерии всякой гадостью, поскольку доза мгновенного удовольствия вкачивает в тебя чрезмерное количество жира, калорий и холестерина. Фастфуд затормаживает. Затормаживает до тех пор, пока ты не начинаешь ощущать, что постоянно двигаешься в замедленном темпе. То же самое ощущает и мозг; я знаю, что впаду в депрессию, если не предприму что-нибудь, не попытаюсь высвободить эндорфины, о которых я читал (хотя всякий раз, когда я вижу или слышу слово «эндорфин», мне почему-то представляется пластиковый дельфин). Но мне необходимо быть на шаг впереди, иначе я погибну. А я не могу себе этого позволить, ведь у нас есть дочь Рэйчел и внучка Элли, и я хочу быть рядом с ними. Даже если они сейчас не желают быть рядом со мной.
До выхода на пенсию я был аудитором. Само собой, долгое неподвижное сидение перед компьютером не пошло мне на пользу. Зато я хорошо умею подбивать итоги и сразу вижу, совпадают ли результаты в столбцах. Так что жизнь для меня — это осмысление приобретений и потерь, прибылей и убытков. Сведение баланса. А еще у меня чутье на мошенничество, я всегда знаю, когда ничтожество прикидывается порядочным человеком. Вот почему у Рэйчел всегда была проблема с выбором партнера: если в уравнение входит любовь, это отнюдь не означает, что все остальные соображения надо выбросить в окно и выдать человеку, с которым ты решила связать жизнь, чек с непроставленной суммой.
