– У нее все в порядке, – сказал он осторожно, – по крайней мере, когда я ее видел в последний раз.
– Хорошо. А что слышно об Алексии? Ты давно его видел?
Теудас не знал, что ответить. Ему никак не хотелось становиться вестником того, что случилось на Острове. Но не лгать же? Рано или поздно Бардас все равно узнает…
– Алексий… Так вы не слышали.
Лордан резко вскинул голову.
– Не слышал чего? Он заболел? Или что-то еще?
– Алексий умер.
Бардас застыл.
– Значит, оба.
– Что?
– Ничего, извини. – Бардас покачал головой. – Я только вчера узнал, что умер еще один мой друг, человек, с которым я работал в Пробирной палате. Когда это произошло?
– Что?
– Когда умер Алексий?
Во рту у Теудаса пересохло.
– Да уже довольно давно. Мне и вправду очень жаль, но я думал, что вам известно.
– Ладно. Не беспокойся, – сказал Бардас
– Вы ведь были одно время очень близки, да?
Теудас тут же понял, что сболтнул лишнее, сделал только хуже, как часто бывает, когда не знаешь, как сделать лучше, но пытаешься.
– Да, – ответил Бардас. – Но я не виделся с ним уже несколько лет. Попробуй вспомнить, когда именно он умер. Мне было бы интересно. Ну все, давай найдем какое-нибудь занятие. Или ты хочешь сначала отдохнуть? Дорога заняла, наверное, целый день, да?
– Ничего. – Теудас пожал плечами. – Я не устал. Вы ведь хотели, чтобы я сделал какие-то расчеты? Управлять армией – дело нелегкое, наверное, приходится много писать.
Бардас улыбнулся:
– Ты не поверишь, но в армии Максена никто себя этой волокитой не утруждал, и мы как-то обходились без нее. Но здесь… здесь кругом отчеты, доклады, приказы, и при этом ничего не делается.
Теудас уселся за маленький шаткий складной столик, крышка которого была усеяна клочками бумаги и восковыми табличками. Живя на Острове, он не учился специально ни составлению деловых бумаг, ни оформлению документов, но нахватался всего по мелочам.
– Могу начать прямо сейчас. Давайте поработаю с приходной книгой. У вас есть счеты?
– В деревянном ящике, – ответил Бардас.
Теудас открыл ящик. Сделанный из кедра, почти белый со слегка зеленоватым отливом, он издавал легкий, немного сладкий аромат. Внутри находился бархатный мешочек, перевязанный шелковой ленточкой. Теудас вытряхнул на ладонь пригоршню счетных фишек удивительно тонкой работы. Таких ему видеть еще не доводилось: бледно-желтые, из золота высшей пробы, с аллегорическими рисунками как на лицевой, так и на обратной стороне. Ни сами рисунки, ни легенды, выгравированные под ними, ничего для него не значили: изготовленные на монетном дворе Империи, они иллюстрировали сцены из каких-то литературных произведений Сынов Неба. А надписи на чужом языке хранили неведомую, а потому ни на что не годную мудрость.
– Они принадлежали человеку по имени Эстар, – сказал Бардас. – Ко мне перешли по наследству, вместе с его армией. Если хочешь, можешь оставить себе. Я не люблю заниматься казначейскими делами.
– Спасибо. – В коробке, помимо счетных фишек, обнаружился и кусочек мела для записей. – Но вы уверены, что их никто не потребует обратно? На мой взгляд, они довольно ценные.
– Сказать по правде, я об этом и не думал, – ответил Бардас. – Проведя время с этими людьми, начинаешь по-иному воспринимать понятие «ценность». Надеюсь, ты меня понимаешь.
Теудас ничего не понял, но тем не менее кивнул:
– Смотрите сами. Пользоваться ими одно удовольствие.
Бардас улыбнулся:
– Думаю, в этом весь смысл. А теперь послушай. Мы собираемся сниматься с места, и так уже задержались здесь дольше, чем рассчитывали, и теперь отстаем от графика, и мне надо кое-что проверить. Ты не против остаться и поработать без меня? Я ненадолго.
– Конечно, идите, если надо, – ответил Теудас, расставляя фишки по проведенным на доске линиям. – Я себе дело нашел.