Конечно, вопросы были. Много вопросов. И, по большей части, взвешенные, умные и обоснованные. Не в первый раз уже Бардас подумал о том, какое удовольствие работать с людьми, по-настоящему желающими овладеть технической стороной дела, усовершенствоваться в своем ремесле. Возможно, если бы у него было несколько таких вот пытливых, жаждущих совершенства учеников, когда он преподавал в школе фехтования, то все сложилось бы намного лучше.
В тот же день в лагерь прибыли первые повозки с лесом, и темп жизни заметно изменился. Бревна моментально разгрузили и перетащили, куда нужно, так что у инженеров почти не осталось времени закончить расчеты. Наблюдая за четкой, согласованной работой строителей, Бардас невольно вспомнил, как возились с установкой требушетов и катапульт люди Темрая при осаде Перимадеи. Не имеет значения, чья сторона взяла тогда верх; мало что способно так возвысить дух, как картины совместного, хорошо организованного труда больших коллективов людей, объединенных общей целью, созидающих нечто грандиозное, легко, без видимого напряжения передвигающих громадные бревна, поднимающих их в воздух с помощью лебедок и воротов. В такие минуты испытываешь гордость, что ты человек.
Странно, вернувшись сюда, занимаясь знакомой работой, Бардас ощутил себя почти молодым.
Молодым и исполненным чувством ответственности, как Темрай при Перимадее. Молодым и уверенным в себе, как Болло, поднимающий над головой молот. Молодым и бодро глядящим в будущее, сулящее восхитительные возможности, как Бардас Лордан, ведущий домой отвоевавшиеся армии Максена. Ему вспомнился мальчишка, какое-то время бывший у него в учениках на Сконе, когда он пытался заработать на жизнь, делая луки. Вспомнился миг, когда он, заломив руку Темрая, прижал к его горлу острое лезвие. То был один из самых интимных моментов в его жизни.
Работая, солдаты Сынов Неба пели подходящие случаю песни. Как всегда, не понимая значения слов. Удивительно и замечательно иметь такую вот веру, все тогда становится легче и спокойнее. Настолько же легче катить бревно, чем волочить его по земле. Доверие, вера, и ты снова чувствуешь себя молодым – вот что способна дать целеустремленность. Если только нет другого, более старшего, более мудрого, держащего у горла острое лезвие и отбирающего у тебя веру, как это сделал Бардас Лордан во время Разграбления.
– Мы нарываемся на неприятности, – протестующе заявил Венарт.
Он говорил это так часто, что фраза воспринималась как шутка.
– Посмотрим, – сказал кто-то. – В конце концов, это они от нас зависят, а не мы от них.
– Опаздывают, – прокомментировал кто-то другой. – Раньше они никогда не опаздывали.
Собравшиеся в Длинном зале Торговой Палаты Острова примерно полсотни представителей Ассоциации судовладельцев, созданной всего неделю назад, ожидали встречи с делегацией провинции по – как было сформулировано в приглашении – неотложному и деликатному вопросу.
– По-моему, это неразумно, – упорствовал Венарт, – и вы понимаете это не хуже меня. Можно произносить любые слова, но суть дела не изменится.
Руно Лавадор, владелец семи кораблей, сел на край стола, болтая ногами как мальчишка.
– Ладно, пусть неразумно. Для бизнеса вполне законная практика. У нас есть то, что нужно им, – корабли. У них есть что нужно нам, – деньги. А уж кто как договорится, это цело каждого.
– Мы уже заключили сделку, – возразил один из немногочисленных сторонников Венарта. – По-моему, давать задний ход не совсем умно. На мой взгляд, сделка очень выгодная.
Руно Лавадор пожал плечами:
– Если вы не хотите здесь находиться, так проваливайте к черту. Никто не собирается принуждать вас делать что-то. Кроме того, вы просто не понимаете сути чартерного бизнеса. Все это время они имели полное право расторгнуть сделку, если бы нашли предложение получше. Ничего подобного не произошло. Теперь выбор делаем мы, нам нужно больше денег. Они по-прежнему могут отказаться, если пожелают. Послушать вас, так получается, что мы приставляем к их горлу нож.
Высокие, тяжелые двери в конце зала распахнулись, и в проеме появились Сыны Неба. Впрочем, появились – это слабо сказано. Впереди шествовала почетная стража из алебардщиков в боевом облачении. Затем следовал секретарь с парой писарей, несших столы, стулья и чернильницы, а замыкали процессию уже сами делегаты, оба на голову выше всех прочих, в сопровождении еще нескольких человек, назначение которых было неизвестно: то ли повара, то ли слуги, а может, личные библиотекари.
