Голос Аллена был совершенно спокойным, что удивительно, учитывая, что он стоял, неспособный попасть в свою же комнату, жаждущий ответов от девчонки, которая захватила его спальню. Как-то все печально.
– Извини меня за эти выходки, но я не могу всего рассказать, ведь тебе это не понравится.
С той стороны послышался тяжелый вздох.
– И я должен принять это за ответ? Я говорил, что ты странная?
– Нет, ты говорил, что я сумасшедшая.
– Думаю, я был прав.
– Не сомневаюсь.
Я уверена, что услышала его смешок.
– Впусти меня, и мы нормально все обсудим.
Ладно, может, Аллен и правда взрослый и адекватный человек, но я-то явно не такая, поэтому лучше будет, если я останусь тут одна.
– Ты говоришь как моя мама. Но я не могу этого сделать, ведь на восемьдесят процентов уверена, что ты попытаешься удалить фотографию.
– Нет, если ты расскажешь мне, зачем это сделала, Рейвен.
Он так необычно произносит мое имя. Серьезно, можно подумать, что это отдельный вид искусства. Я бы хотела, чтобы он говорил его чаще. Это похоже на бред?
Оглянувшись на камеру, я решила скрыть ее где-нибудь от глаз Аллена. Но сделать это немного трудно, ведь здесь и вещей-то нет, чтобы ее спрятать. Комната парня
– А мы будем общаться после всего… после всего этого ряда происшествий? – Я подошла к двери, моя рука замерла на ручке.
– Я не собираюсь заводить знакомства. Ты мне не интересна. И это не из-за твоей специфической странности, поверь мне. Все, что мне нужно, так это спокойно дождаться здесь своего восемнадцатилетия и сдать экзамены. Поэтому давай не будем усложнять друг другу жизнь.
Что ж, это было уж очень прямолинейно. Если он так хочет, чтобы его оставили одного, то мы могли бы пойти на сделку. Я оставляю себе фото взамен на то, что больше не буду его доставать. Это было бы выгодно для нас обоих. Наверное… Ведь все складывается как нельзя лучше, правда? Но я почему-то не хочу, чтобы мы перестали общаться. Ведь как-никак мне с ним хорошо. Даже тогда, когда я его преследовала. К тому же мне интересно узнать о нем больше, ведь он весь из себя такой загадочный. Я до сих пор уверена, что недоступность – это его особая фишка, чтобы привлекать к себе как можно больше внимания.
У меня все еще остались вопросы, ответы на которые мне должен Аллен.
Я распахнула дверь. Парень стоял передо мной в одних штанах. Видимо, он спешил, когда выходил из душа. Итак, когда я один раз сказала полуправду Аллену, то увидела его спину, что было очень даже неплохо.
– Понимаешь ли, тут все очень сложно… Но твоя спина нужна мне для благородной цели.
Скорее для корыстной цели, Рейвен.
Аллен с минуту всматривался в мое лицо, а потом, отведя взгляд, начал внимательно рассматривать комнату позади меня. Ищет камеру? Я попробовала собой заслонить парню обзор, но он, отодвинув меня, решительно направился в сторону кровати. Заметил все-таки? Наверное, я все же поспешила с честностью.
Как только Аллен подошел ближе к кровати, то оглянулся ко мне, уверяясь, что я все еще стою на месте. Нужно сделать что-нибудь, пока он не взял в руки камеру. Но если я продолжу всего лишь наблюдать со стороны, то точно все испорчу. У меня уже есть фотография, нужно всего-то уговорить Аллена, чтобы он оставил ее мне.
– Так ты ничего мне не скажешь?
– Я уже в каком-то роде привык, что все, связанное с тобой, нельзя понять логически.
– Это прозвучало немного грубо, – пробормотала я, смотря, как Аллен заглядывает под кровать и находит там мою камеру. Первым моим инстинктом было броситься к нему и выхватить свое сокровище, но парень остановил меня одним движением руки.
– Напомню тебе, что мой отец – коп. И это незаконно – фотографировать людей без их ведома и разрешения. Это вторжение в частную жизнь, – проговорил Аллен, держа в руках мою малышку.
Блефует? Неужели и правда есть такой глупый закон? Тогда меня можно считать закоренелой преступницей, ведь я нарушаю его все время. В моей работе без этого никак.
Ладно, нужно думать. Выбить из рук Аллена камеру и не повредить ее – задача не из легких. В детстве я была просто замечательным рестлером. По крайней мере, я себя таковым считала. У меня был до жути розовый костюм, который я редко снимала. В то время все соседи знали меня под прозвищем «Розовый Гробовщик». А все потому, что тогда я понятия не имела о значении слова «гробовщик». И была в полном восторге от выступления Марка Кэлвея – американского рестлера.
