Государство, как и все другие общественные явления, преходяще. Когда-то оно возникло как объективная необходимость, затем переросло в свою противоположность, стало неизбежным злом; сейчас наступает пора его саморазрушения.
Существует множество наименований форм управления сообществами людей, однако по сути классификацию можно ограничить двумя видами власти: автократия и демократия.
Автократия в чистом виде существовала, по-видимому, только на уровне родовой организации и на этапе формирования небольших племен, когда вождь единолично распоряжался своими подчиненными. Диктатор, сатрап, князь, король, царь (цезарь), император, президент — это варианты символов единоличной власти, но не самой власти. Уже в крупных племенах и, тем более, в союзе племен существовали советы опытных людей (старейшин), которые выполняли не только совещательную, но и исполнительную, а позже — даже законодательную функцию. Наличие таких органов и можно принять в качестве признака зарождения государственности. Первоначальная, простая форма впоследствии развивалась и превращалась в иерархию. Людовик xiv лукавил, когда говорил: «Франция — это я!». В его власти было многое, но не все. Гораздо откровеннее и ближе к истине был Александр i: «Россией управляю не я, а 30 000 моих чиновников». Усложнение хозяйственной и политической жизни неизбежно привело к отстранению автократии от власти. В некоторых странах представителям наследственной власти оставлены чисто декоративные символы причастности к управлению государством.
Демократия стала прикрытием для безраздельного господства реальной силы, которой является бюрократия. Слова народовластие, демократия и республика означают в точности одно и то же, произнесенное по-русски, по-гречески и на латыни. Издевательством над здравым смыслом можно объяснить появление таких словосочетаний, как «народная республика», «демократическая республика» и даже «народно-демократическая республика», — ну очень уж народная власть!
Анархия — временное безвластие, переходное состояние общества с разрушенной старой властью и еще не установленной новой. К народу обращаются, как правило, именно в это время, и тот, кто сумеет привлечь на свою сторону самую активную часть населения, захватывает власть, забывая о народе с такой же легкостью, как и все предшественники. Историческая память коротка; никто ничему не учится; для очередного поколения жизнь на Земле как бы начинается сначала, поэтому многократное наступание на одни и те же грабли — обычное явление в истории всех народов.
Наше время принципиально отличается от всех предыдущих исторических эпох в том отношении, что в скором будущем, в связи с гибелью технической цивилизации, начнется агония государственности во всех странах мира. Это будет относительно короткий, но очень болезненный процесс, повлиять на который власть практически не сможет по двум причинам:
1. Роль официальной власти начала уменьшаться с ростом глобализации в экономике, появлением транснациональных корпораций и международных банковских структур. Частная инициатива становится менее управляемой;
2. Государство все больше ограничивается привычными для него полицейскими функциями и сбором налогов, т. е. обеспечением жизни бюрократической иерархии и армии. Экономическая и экологическая безопасность, требующие координации не только в национальных, но и в международных рамках, становятся неконтролируемыми. Правительства начинают играть декоративную роль.
Вот некоторые иллюстрации:
Угольные и нефтяные корпорации являются наиболее могущественными на планете. Объемы годовых продаж у многих из них больше, чем общий объем товаров и услуг у целых стран. Например, Экссон (($103.5 млрд.) больше, чем Финляндия ($93.9 млрд.) или Израиль ($69.8 млрд.). Мобил Ойл ($57.4 млрд.) больше, чем Ирландия ($43.3 млрд.) и больше, чем Новая Зеландия ($41.3 млрд.). Шеврон Ойл ($37.5 млрд.) больше, чем Алжир ($35.7 млрд.), больше, чем Венгрия ($35.2 млрд.), больше, чем Египет ($33.6 млрд.), больше, чем Марокко ($28.4 млрд.) и больше, чем Перу ($22.1 млрд.).
Именно от этих и подобных им фирм, а также от арабских стран, владельцев нефти, последуют серьезные предупреждения в виде стабильно растущих цен на органическое топливо. Рост цен не будет плавным, потому что рост спроса и потребления направлены в разные стороны, а продавцы топлива, кроме того, будут формировать цены с учетом тенденций роста дефицита.
Планирование работы правительств ограничивается короткими сроками: от двух до 5, очень редко — до 8 лет. За такое время можно решать только тактические задачи. Стратегия отсутствует. Это значит, что глобальный кризис окажется для всех стран мира неожиданным, даже если их правительства уже сегодня будут ознакомлены с грядущей катастрофой.
Точно так же бессмысленно обращаться к бизнесменам: они еще менее склонны к стратегическому планированию, чем правительства.