Памятный закон московской думы выделил всего шесть городских зон. Каждая из них немного отличалась от других режимом пребывания и строгостью действовавших ограничений. В двух зонах из шести были разрешены массовые скопления людей, а потому именно там теперь проводились все футбольные матчи, концерты, демонстрации и прочие мероприятия, предполагавшие концентрацию более тысячи человек на квадратном километре. В одной зоне были собраны все промышленные предприятия и гигантские логистические центры. Еще одна часть города представляла из себя огромный спальный район. Эти четыре зоны были достаточно ухоженными и благополучными, хотя и ощутимо уступали в блеске Зоне № 1. Люди беспрепятственно перемещались между ними. И если они не нарушали правил установленных в каждой, все было прекрасно.
А вот Зона № 6 стала совсем другой историей. Здесь режим пребывания был самым мягким, а контроль за личной жизнью жителей почти отсутствовал. Здесь было разрешено все то, к чему люди когда-то успели так сильно привыкнуть. Здесь не штрафовали за грязный автомобиль, не устанавливали камер слежения в подъездах домов, и не арестовывали за употребление крепкого алкоголя или азартные игры. Только здесь можно было спокойно выкурить сигарету или съесть жирный гамбургер.
Зона № 6 раскинулась на северо-западе Москвы и, как выразился один из одиозных политических деятелей: «впитала в себя весь человеческий мусор, который десятилетиями копился в столице огромной страны». Называть людей мусором было, конечно, слишком низко. Но, так или иначе, Зона № 6 приютила всех крупных и мелких уголовников, алкоголиков, безразмерных толстяков, слабоумных, нелегальных мигрантов, заядлых игроков, рокеров и бог ведает кого еще. В общем, всех тех, кто не готов был отутюжить складки собственного мироощущения, ради того, чтобы быть принятым бездушной системой. Зона № 6 была отделена от остальных контрольно-пропускными пунктами со сканерами и вооруженной охраной, и в противовес блистательной центральной части Москвы, получила в народе нелестное прозвище «Грязный город».
Каспер, продолжая морщиться, качал головой с видимым сомнением. Похоже, ему не нравилась перспектива искать «профессора» среди городской помойки. И потому он не торопился принять идею Альберта. А вот Константин Федорович был склонен согласиться с выводами двадцать восьмого. Может потому, что в них была логика. А может, просто потому, что ему хотелось поверить в предложенный вариант. Ведь этот вариант предполагал, что у них все еще есть шанс. Пусть совсем призрачный. Но это было уже кое-что.
— Полковник! — напомнил о себе голос в динамиках, — Машина готова?
— Думаю, да, — отозвался Завьялов.
— Посылай ее к южным воротам Сокольников! — распорядился звонивший, — Любим мы сегодня парки. Через двадцать минут я буду там.
— Что за план, Альберт? — Завьялов почувствовал необходимость удержать происходящее под контролем.
— Ты все узнаешь, — увильнул агент, — чуть позже. Я все вам покажу.
— Да уж… — пробурчал полковник, поправляя галстук, и все равно чувствуя себя неуютно.
— О, смотри-ка! — совершенно не по делу воскликнул Альберт, — новый фильм со Скоттом! «От Мадрида до могилы». Каспер!?
— Да, Альберт?
— Ты себе девушку не нашел? Тебе ведь нравилась та рыженькая. Элеонора, кажется.
Взгляды женщин, присутствовавших в комнате, непроизвольно поднялись на их шефа. Завьялов тоже заинтересованно поднял глаза.
— Ты там не перегрелся на солнце за четыре года? — язвительно, но все же спокойно, ответил блондин, — я двузначный агент АТБ. Нам не то, что девушек, нам черепашек заводить нельзя.
— Это верно, — вздохнул двадцать восьмой, — я, может, и действительно успел отвыкнуть… Но ведь Элеонора тебе нравилась?
— Ее звали Эльмира, — хмыкнул Каспер. А его губы на секунду тронула ностальгическая улыбка.
— Точно, — радостно согласился Альберт, — так что? Вы не встречаетесь?
— Нет, Альберт, я ни с кем не встречаюсь.
— Жаль, — протянул двадцать восьмой, — а то я бы настоятельно посоветовал тебе сводить ее на этот фильм. Этот парень, Крис Скотт, выдает шедевр за шедевром.
— Ты что поселился рядом с кинотеатром? — усмехнулся на это Каспер.
— Что-то вроде того, — радостно захохотал Альберт, — что-то вроде того!
Одинокий, как только что выяснилось, блондин недоуменно посмотрел на Завьялова. Тот только пожал плечами.
В парке Сокольники было людно. Очень активное августовское солнце загоняло тех, кто не очень любил жару в тенистые аллеи парка. Любители же позагорать располагались на аккуратно постриженных полянках. Возле главных ворот царило оживление. Где-то внутри, скрытый от глаз вновь прибывших посетителей, играл небольшой оркестр. Мелодия легко, словно морской ветерок, разносилась по окрестностям.
Только что вымытый начисто в мойке гаража АТБ, сияющий снежно-белым «Порше» свернул на парковку для посетителей и остановился на ближайшем свободном месте, которых, несмотря на оживленность парка, было в избытке. А вот велопарковка по соседству была забита под завязку.
