— Сделаем, — без особого энтузиазма кивнул Феликс и отключился. Завьялов подумал, что после эпизода в подпольном казино, путешествия по бедной части города не доставляли агенту особого удовольствия. Что ж, неудивительно.
Потом Каспер отдал приказ Лиону, который в этот момент уже подъезжал к границе с Чистым городом. Ему нужно было просто посидеть в машине примерно на равном расстоянии от двух адресов, по которым поехали Феликс и Альберт. На случай, если понадобится его помощь. Лион, в отличие от своего коллеги, принял новый приказ с воодушевленной улыбкой. Ему атмосфера активных действий на свежем воздухе явно была по душе больше, чем напряжение, царившее в комнате совещаний на втором этаже здания Агентства.
— Это тот самый? — выдохнув, спросил Каспер, глядя на увеличенную фотографию листов с досье Григория Свердлова, по кличке Мясник.
— Почти наверняка, — ответил Альберт, — Исчез вчера вечером, как и один из его ближайших соратников. И последние пару дней был напряжен больше обычного. И что уж совсем невероятно, не пришел домой за час до трансляции. А я не верю в совпадения. Надо было ехать к нему первому. Притупилось чутье за четыре года.
— Откуда ты узнал про трансляцию? — полностью уловив логику коллеги, уточнил двадцать первый.
— А там черным по белому, Кас, — хохотнул Альберт, — вторая страница второй абзац.
«Ярый поклонник футбола. Любимый клуб „Спартак Москва“. Посещает все домашние матчи команды. Вхож в фанатскую среду. Легко способен вступить в конфликт, в том числе с применением силы и холодного оружия, из-за разногласий на почве футбольных пристрастий», — прочитал старший агент и молча покивал головой.
— А еще я заглянул к нему в гости…
— И что там?
— А ты спроси у Дины! — посоветовал звонивший, — я показал ей картинку.
— Спрошу, — хмыкнул старший группы, — а ты поторопись на Заповедную!
— Уже еду, дружище! — пропел Альберт и отключился.
— Что там, в доме этого, — Каспер кинул взгляд на присланное Альбертом досье, — Мясника?
— Крутой проектор, фотографии, мячи, майки… — немного стесняясь всеобщего внимания к себе, ответила Дина, — Все с автографами спартаковских игроков. Похоже, этот Свердлов — настоящий фанат. А еще домработница. Женщина лет шестидесяти. Она и рассказала, что хозяин всегда приходил домой в день матча. Приходил заранее, чтобы накрыть стол и почитать комментарии к предстоящей игре на спортивных сайтах.
— Ясно, — несколько озадаченно отреагировал Каспер, — продолжай вести Альберта!
Это было очень захудалое социальное общежитие. Одно из тех, что построили в рамках программы расселения работающей молодежи из регионов в начале двадцатых годов. Несмотря на то, что само здание было совсем новым, а внутренняя отделка в свое время была выполнена не так уж и плохо, теперь оно выглядело весьма удручающе. В коридоре стоял неприятный острый запах лука, протухшего мяса, грязного белья, мочи и дешевых сигарет. Повсюду валялся какой-то мусор. Прямо напротив лестничного пролета, у стены стоял обшарпанный, бывший когда-то белым обеденный стол. Под ним на ворохе каких-то тряпок свернувшись клубочком лежала тощая старуха. На ней были темно-синий халат, какие в стародавние времена носили уборщицы, обутые поверх дырявых шерстяных носков калоши и повязанный вокруг абсолютно седой головы красно-желтый платок. В глазах бабули светилось неподдельное счастье, губы расползлись в довольной ухмылке.
На этаж, тихо посапывая, поднялся мужчина, в рабочей куртке, со свертком в одной руке и бумажным пакетом в другой. Проходя мимо стола, он спросил:
— Егоровна, нужно чего?
— Неееет, — провизжала в ответ старушка, и расплываясь в еще более широкой ухмылке извлекла откуда-то из недр халата надкушенный огурец, завернутый в полиэтиленовый пакетик. Она высунула руку с огурцом из-под стола, потрясла им и зашлась в приступе смеха, больше всего напоминавшего поросячий визг.
Мужчина поспешил дальше.
Двери комнат расположенные по обеим сторонам коридора открывались и закрывались, выпуская и проглатывая грязных, ободранных, пьяных жителей. Отовсюду слышались грязные ругательства, непонятные стоны, и бог знает какие еще звуки.
Только одна дверь, первая от лестницы по правой стороне оставалась закрытой. Это была добротная, металлическая дверь, с хорошим, наверняка дорогим, замком. Из-за этой двери не доносилось никаких звуков.
