— Почти, — хмыкнул Альберт, — Если есть возможность сдержать обещание, лучше это сделать. Где-то там во вселенной это нам зачтется. А Мясник — всего лишь пешка. Он нам совершенно без надобности. Мы и так все знаем. Оставим его один на один с ведомством Проскова. А там уж будет зависеть от его прыти и сообразительности.
— Ладно, — согласился Завьялов и убрав ультрафон от уха обратился к агенту номер двадцать один, — Каспер, отзови Лиона и Феликса!
— Отпускаем нашего любителя футбола? — понимающе уточнил тот, — пусть полиция за ним гоняется. Для нас он слишком мелок. А Альберт дал ему слово…
Видя это самое понимание на его лице и слыша его в его голосе, Завьялов еще раз удивился тому, насколько хорошо Каспер понимал логику Альберта, насколько близкие, порой даже идентичные выводы делал. Полковник несколько раз кивнул головой, подтверждая верность предположений двадцать первого.
— Хорошо, — не стал возражать Каспер и достал свой ультрафон, чтобы связаться с Лионом и дать ему приказ отпустить с миром Григория Свердлова по кличке Мясник.
Сам Завьялов снова обратился к Альберту.
— Каспер уже звонит своим, — сообщил он, — что у тебя?
— Я тут развозил народ по домам, — ответил двадцать восьмой, — успокаивал кое-кого, чтобы не кипятились и не думали плохо про нашего генерала.
— Получилось?
— Надеюсь, что да. Значит Селеверстов в порядке? — уточнил Альберт.
— Не совсем… — признался Завьялов, — Он без сознания от электрошока. В его возрасте это может быть опасно.
— Где он сейчас? — обеспокоенно спросил агент.
— Его везут в наш госпиталь, — вздохнул полковник, — Генерал поехал с ним.
— Понимаю, что это может прозвучать грубовато… — аккуратно перевел тему Альберт, — но у нас остался открытый вопрос…
— Ты про компенсацию? — догадался Завьялов.
— Да, — подтвердил агент, — я бы хотел попросить тебя, Константин Федорович, отправиться вслед за «профессором». А когда, он будет в состоянии говорить… А я очень надеюсь, что он будет! В двух словах описать ему ситуацию. Так, чтобы у него сложилось верное представление…
— Я понимаю тебя, Альберт, — проведя рукой по волосам, произнес полковник, — Селеверстов будет в курсе, кто его спас и что хочет в награду за это. Это я тебе обещаю.
— Вот и хорошо! — в голосе агента Завьялову послышалась усталая улыбка, — Держи меня в курсе, полковник!
— Буду, — согласился Завьялов, — какой у тебя план?
— Дождусь подтверждения перевода, и потихоньку покину сцену, — улыбка в голосе проступила еще отчетливее, — ведь раскрытие неудавшегося покушения не входило в список моих задач. С этим прекрасно справится наш белокурый друг.
— Уверен, что справится, — сказал полковник, и хотел было отключиться, но в последний момент, вскинулся, словно вспомнив что-то важное, — Альберт!
— Да?
— Спасибо тебе!
— Не за что, полковник. Совершенно не за что…
— Я отпустил Лиона и Феликса, — сообщил Завьялову Каспер, как только полковник отключился и спрятал ультрафон обратно в карман пиджака.
— Хорошо, — кивнул тот, — пусть отдыхают.
— Как думаешь, Константин Федорович… — начал было агент, поворачивая свою светлую голову к Завьялову и заглядывая ему в глаза. Но в этот самый момент раздался звук. Кто-то постучал костяшками пальцев в окно.
Завьялов вздрогнул. Покрутил головой и увидел возле левой задней двери массивную мужскую фигуру. Слабый свет габаритных огней подсвечивал ироничную ухмылку на округлом лице. Несколько секунд потребовалось полковнику, чтобы узнать незваного ночного гостя.
Он попросил Каспера удивленно разглядывавшего прервавшего его мысль человека, опустить стекло задней двери. Стекло поползло вниз. Полковник просунул голову в пространство между передними сиденьями и кивнул:
— Заходи, коль пришел!
Ночной гость довольно крякнул, открыл пассажирскую дверь, и с неожиданным для своей комплекции проворством нырнул внутрь.
— Доброй ночи, Константин Федорович! — поприветствовал он полковника.
— Привет, Макар Данилович, — Завьялов обернулся и протянул гостю руку. Тот крепко и с удовольствием пожал ее.
— Майор Просков, — представил он гостя молча наблюдавшему за происходящим Касперу, — Макар Данилович.
Агент только коротко кивнул головой.
— Ты какими судьбами, майор?
— Да не спится мне, когда в моем районе по ночам спецназ ползает, — пробасил Просков.
— Как ты узнал? — ухмыльнулся Завьялов.
— Сорока на хвосте принесла, — отмахнулся полицейский, честно глядя из-под густых бровей. В его взгляде, кроме искренней честности, Завьялов мог без труда рассмотреть то же, что заметил в нем Альберт, когда днем гостил в кабинете майора. А именно — безудержное, почти болезненное любопытство.
— Значит, обойдется без ваших шумных патрулей? — подначил он майора.
— Толку от них, — принял подначку тот.
— Решил сам глянуть, что к чему, — с показным пониманием покивал полковник. Он знал Проскова больше тридцати лет, и не раз видел, как любопытство превращало огромного полицейского в настоящего ребенка. И это нравилось Завьялову.
