Проблема объективности времени в философии полностью

Время является одним из наиболее сложных объектов для осмысления. Несмотря на то, что практически все основные вопросы о времени в философии были поставлены ещё на заре её существования, а обращение к истории философии позволяет обнаружить самые разные варианты ответов на эти вопросы, между исследователями до сих пор нет согласия относительно того, можно ли эти ответы (и если да, то какие именно) считать удовлетворительными, а «загадку времени» разгаданной. В этом смысле тема времени оказывается для философии поистине «вечной» и, очевидно, в данном качестве сохраняет свою актуальность и по сию пору.

Однако актуальность темы времени определяется не только данным обстоятельством, но, прежде всего, тем, что категория времени (наряду с категориями свободы воли и сознания) относится к числу таких философских категорий, результаты рефлексии которых имеют выраженное мировоззренческое значение в плане ответа на смысложизненные вопросы. Это легко понять, если вспомнить, каковы те основные вопросы о времени, которые с давних пор и по сей день привлекают внимание исследователей, и которые, на первый взгляд, определяются всего лишь спецификой природы самого времени, а также, возможно, и его конституирующей ролью в познавательной деятельности человека. Среди них главными являются два основных – «что такое время?» и «каков онтологический статус времени, то есть, в какой степени его ключевые характеристики связаны с ним самим или, шире, с природой объективной реальности, а в какой – обусловлены природой субъекта?». Вопросы эти, однако, имеют не только теоретическое, но и смысложизненное значение, и обусловлено это тем, что время для человека воспринимается как то нечто, с чем неразрывно связаны такие важнейшие характеристики человеческого бытия, как изменчивость, бренность и конечность. Именно в свете последнего обстоятельства выясняется, что идея объективности времени оказывается в некотором роде уникальной среди других философских идей, едва ли не самой «упрямой» в мировоззренческом отношении, а также наиболее «чувствительной» к результатам дискуссий между реалистами и антиреалистами, между сторонниками классического и сторонниками неклассического подходов в современной эпистемологии. Определяется это одним фундаментальным для человека обстоятельством, которое можно взять в качестве своего рода точки отсчёта: человек смертен, и смерть является важнейшим измерением и гранью человеческого бытия. Конечно, смерть может пониматься различным образом: либо как абсолютный конец того существа, которое до этого было живым, и его последующий распад на элементы, либо как переход в иную жизнь. Однако и в том, и в другом случае речь идёт о некотором объективном порядке вещей, который оказывается возможным именно благодаря тому, что время является чем-то объективно существующим и обладающим некоторыми вполне определёнными свойствами, конституирующими наше собственное бытие. Объективность времени для человека проявляется самым непосредственным образом в том, что в объективном и неминуемом порядке вещей, от нашего рождения до смерти, практически ничего не зависит от нашего субъективного и ценностного отношения к данному порядку. Мы можем временем «пользоваться», радоваться или скорбеть о том, что мы – существа, обладающие временной природой, но практически не можем отменить естественный ход и иные фундаментальные свойства самого времени. Таким образом, уникальность категории времени в философии проявляется в том, что время оказывается такого рода «сущностью», попытка представления которой в рамках неклассической эпистемологической парадигмы, исключающей саму возможность говорить об объективной реальности, приводит к весьма нетривиальным, а по существу парадоксальным, в мировоззренческом плане выводам. Если время субъективно или если субъекта из нашего знания о мире исключить невозможно, то невозможно последовательно утверждать, что наша бренность и смертность действительно являются фактами такого рода, к которым мы должны относиться подобающе серьёзным и предельно ответственным образом.