Стив Альбини заметен, прежде всего, как музыкальный продюсер, хотя он и не любит этот термин и предпочитает, чтобы его называли звукоинженер. (Если звукозаписывающая компания настаивает, то Альбини себя комфортнее чувствует вообще без всякого титула.) Р' противоположность общей практике Альбини не получает авторские отчисления с каждого проданного экземпляра, того что он СЃРІРѕРґРёС' или записывает. Он берёт только плату за помещение, если запись РїСЂРѕС…РѕРґРёС' у него в доме на его оборудовании, и соответственно, если запись РїСЂРѕС…РѕРґРёС' в другом месте, то его услуги оплачиваются по скользящей шкале. По этой причине большинство рекорд-лейблов и продюсеров считают его «трудным».Альбини насчитывает около 1000 работ, вышедших из-под его СЂСѓРєРё. Р'РѕС' далеко неполный СЃРїРёСЃРѕРє музыкантов работавших с ним: Pixies, Bert, Failure, The Frames, Nirvana, Chevelle, Nina Nastasia, PJ Harvey, Low, Blues Explosion, Mogwai, Bush, Cheap Trick, Neurosis, Zeni Geva, Godspeed You! Black Emperor, Mclusky, Fred Schneider, The Auteurs, Mono, Dead Man Ray, The Jesus Lizard, Whitehouse, Made Out of Babies, Songs: Ohia, The Breeders, Pegboy, Poster Children, High on Fire, Fugazi, F-Minus, Leftöver Crack, Slint, Page and Plant, Superchunk, Urge Overkill, Unearthly Trance, The Wedding Present, Zao, Joanna Newsom и Gogol Bordello, а также несколько модерн-хардкор команд, таких как калифорнийская Trash Talk и амстердамская Vitamin X.***Р' 1993 году Стив Альбини опубликовал СЌСЃСЃРµ «Проблема с музыкой» (The Problem with Music), в котором выразил свою убежденность в том, что современная музыкальная индустрия, которую контролируют крупные компании звукозаписи, неэффективна, основана на эксплуатации музыкантов и ведет к созданию музыки РЅРёР·кого качества.Р' ноябре 2014 года он выступил на конференции Face the Music в Мельбурне. Р' своем выступлении он выразил СЃРІРѕРµ восхищение Р
Для начала я хочу немного рассказать о себе. Мне 52 года, и примерно с 1978 года я постоянно играю в разных группах и являюсь активным участником музыкальной индустрии в той или иной форме. На данный момент я играю в группе, а также являюсь звукоинженером и владею собственной студией звукозаписи в Чикаго. В прошлом я также писал для любительского журнала, был ди-джеем в клубе, занимался организацией концертов, а также возглавлял небольшую компанию звукозаписи. Я не могу сказать, что добился больших успехов в чем-либо из этого, но, так или иначе, я занимался этим, поэтому все это можно включить в мое резюме.
Каждый день я работаю с музыкой и с разными группами. Я занимаюсь этим уже более 30 лет. Я сделал пару тысяч записей для независимых групп и рок-звезд, для крупных и небольших звукозаписывающих компаний. Я закончил одну запись два дня назад, а следующую буду делать в понедельник, когда сойду с самолета. Поэтому я считаю, что вполне в силах оценить состояние сегодняшней музыкальной индустрии в сравнении с тем, какой она была прежде.
Мы все собрались здесь, чтобы поговорить о состоянии музыкальной индустрии и музыкального сообщества. Начну с того, что я доволен состоянием музыкальной индустрии, и оно внушает мне оптимизм. Меня радуют социальные и технологические изменения, которые оказали влияние на музыкальную индустрию. Я надеюсь, что мои комментарии положат начало обсуждению, в ходе которого мы сможем достичь понимания того, насколько жизнеспособно музыкальное сообщество, насколько поддерживающим оно может быть и насколько доброжелательным оно должно быть.
Некоторые из моих коллег утверждают, что настали тяжелые времена, что Интернет подорвал основы музыкальной индустрии, и что довольно скоро никто не будет заниматься музыкой, потому что на этом невозможно заработать деньги. Практически каждый, кто пишет о музыке, высказывает ту или иную версию этой тревожной перспективы. Люди, которые привыкли получать хороший доход в форме лицензионных платежей, поняли, что их источник дохода иссяк. Люди, которые привыкли зарабатывать на жизнь, продавая пластинки или диски, сталкиваются с трудностями, пытаясь брать плату за скачивание записей, и перестают записывать музыку.
Подразумевается, что эти деньги, потерянные деньги, необходимо возместить, и уже состоялось немало жарких споров по поводу того, откуда эти деньги должны прийти. Озлобленность таким положением дел стала очень распространенной: каждый настаивает на том, что кто-то должен ему платить, в то время как он сам никому ничего не должен. Я бы хотел положить конец этому недовольству.
Было бы неплохо вспомнить, с чего все началось. Где эта озлобленность берет свое начало? Начиная с 1970-х и до конца 1990-х, в период, когда я наиболее активно участвовал в различных группах на музыкальной сцене — назовем этот период «доинтернетовской эпохой» — музыкальная индустрия была, по сути, звукозаписывающей индустрией, в рамках которой пластинки и радиостанции были основными источниками, из которых люди узнавали о музыке. В 1980-е и 1990-е эти источники были объединены MTV и видеоклипами, но в основе отношений людей с музыкой продолжали оставаться пластинки и диски. Появилось очень много новых групп, каждая из которых стремилась записывать альбомы — это было знаком легитимности.
Но тогда звукозапись была редким и дорогим предприятием, поэтому она не имела большого распространения. Даже для того, чтобы сделать демо-запись, требовались значительные вложения. Поэтому когда я начал играть в группах, в 1970-е и 1980-е, большинство групп проходили весь путь от создания до распада, не записав ни одной пластинки.
Сейчас я буду говорить о том, что я наблюдал в Америке, но я понимаю, что большинство структур и условий, которые я наблюдал, имеют параллели и на других рынках. Может быть, кто-то из представителей моего поколения сможет дополнить мои наблюдения местным австралийским колоритом.
Чтобы вы получили представление о масштабе цен в экономике той эпохи, скажу, что в 1979 году за доллар можно было купить сингл, за $5 — новый альбом, можно было сходить на концерт в клубе за $1 или на концерт на стадионе за $7. Я знаю это, потому что до сих пор храню старые корешки билетов, а на моих пластинках сохранились наклейки с ценами. Обратите внимание на то, что стоимость посещения живого концерта и стоимость пластинки была примерно равна. Постепенная инфляция продолжалась до конца 90-х годов, пластинки становились дороже, но продолжали оставаться основным способом знакомства с музыкой.
От продаж пластинок зависела вся индустрия, а продажи зависели от охвата аудитории. Группы, записывающиеся на крупных лейблах, ездили на гастроли прежде всего для того, чтобы увеличить продажи своих пластинок. А звукозаписывающие компании обеспечивали рекламную и транспортную поддержку гастролей. Это обеспечивало работу множеству агентов, менеджеров, организаторов и рекламщиков, поэтому затраты были значительными.
