– Вы имеете в виду –
Эдвард кивнул и перефразировал свой вопрос:
– Отрицал ли Эпикур все божественное?
– Нет, он, конечно, был дерзким – но не безрассудно дерзким. Он родился примерно через 60 лет после того, как Сократ был казнен за ересь, и знал, что неверие в богов… гм, вредит здоровью. Он избрал более безопасную позицию и утверждал, что боги существуют, живут блаженной жизнью на горе Олимп, но совершенно равнодушны к жизни людей.
– Но что же это за Боги такие?! Как можно представить, что Бог не захотел бы, чтобы мы жили в соответствии с Его планом? – удивился Эдвард. – Ведь даже вообразить нельзя, чтобы Бог, который принес ради нас в жертву своего собственного сына, не имел намерения привести нас к благочестивой жизни!
– Существует множество разных представлений о богах, созданных множеством разных культур, – поддел его Бенто.
– Но я знаю с глубочайшей уверенностью, что Христос, Господь наш, любит нас, отводит нам место в сердце своем и имеет замысел для нас! – проговорил Эдвард, возводя глаза к небу.
– Сила убеждения не имеет отношения к его истинности, – огрызнулся Бенто. – У каждого Бога есть свои искренние и ревностные почитатели.
– Господа, господа, – вмешался ван ден Энден, – давайте отложим этот спор до того времени, пока прочтем тексты и усвоим их. И позвольте заметить вам, Эдвард, что Эпикур не был в оппозиции по отношению к богам. Он включил их в свое понятие об атараксии и побуждал людей принять богов сердцем. Человек должен принимать их бытие как образец жизни в блаженном спокойствии, стараясь превзойти их в этом. Более того, дабы избежать конфликтов, – тут ван ден Энден метнул выразительный взгляд в сторону Бенто, – он настоятельно советовал своим последователям серьезнейшим образом участвовать во всех занятиях общины, включая религиозные церемонии.
Но Эдвард не унимался:
– Молиться только ради того, чтобы избежать возмущения – это лишь лицемерное соблюдение ритуала!
– Многие высказывали такое мнение, Эдвард. И все же Эпикур пишет, что следует чтить богов как совершенных существ. Более того, человек получает эстетическое удовольствие, размышляя об их совершенном существовании… Однако время позднее, господа. Все ваши вопросы превосходны, и мы рассмотрим каждый из них, когда прочтем его труды.
Вечер завершился тем, что Бенто и его наставники поменялись ролями. Он дал получасовой урок иврита отцу и дочери, после чего ван ден Энден попросил его еще немного задержаться для частного разговора.
– Помнишь ли ты нашу беседу, когда мы впервые встретились?
– Помню, и очень хорошо. И вы действительно познакомили меня с моими единомышленниками!
– Ты, не сомневаюсь, обратил внимание на то, что некоторые замечания Эпикура как нельзя лучше подходят к твоим нынешним затруднениям в своей общине?
– Я как раз думал, уж не в мой ли адрес вы нацелили его комментарии о серьезном участии в религиозных церемониях общины.
– Именно в твой. А вот достигли ли они цели?
– Почти… но они столь обременены внутренним противоречием, что немного не долетели.
– Как так?
– Лично я не могу себе представить спокойствие, произрастающее на почве лицемерия.
– Ты, как я понимаю, имеешь в виду совет Эпикура делать все необходимое, чтобы не выделяться из общины, включая участие в массовых молениях?
– Да, я называю это лицемерием. Даже Эдвард и тот это почувствовал. Как может внутренняя гармония присутствовать в человеке, который не верен самому себе?
– Я, кстати, особенно хотел поговорить с тобой об Эдварде. Скажи мне, ты догадываешься, как он отнесся к нашей дискуссии и к тебе лично?
Удивленный этим вопросом, Бенто помолчал.
– Я не знаю ответа на этот вопрос.
– Я спрашивал –
– Ну, радости я ему не доставил. Полагаю, он сердится. Возможно, чувствует угрозу себе.
– Да, хорошая догадка. И в высшей степени предсказуемая, я бы сказал. А теперь ответь на такой вопрос: ты этого хочешь?
Бенто покачал головой:
– А счел бы Эпикур, что ты действовал путем, ведущим к благой жизни?
– Должен согласиться, он бы так не сказал. Однако в тот момент я считал, что поступаю мудро, воздерживаясь от других высказываний.
– Например?
– Что Бог не создавал нас по своему образу: это мы создали Его по своему образу. Мы воображаем, что Он – существо, подобное нам, что Он слышит молитвы, которые мы бормочем, и заботится о наших желаниях…
