Мистер Ахсани не может не чувствовать себя слегка уязвлённым. Вампиры и оборотни превозносятся и приукрашиваются людской молвой, в отличие от гулей. Их никогда не воспринимают как сексуальных или привлекательных. «Проблемы с репутацией» — забавный рассказ, заставляющий согласиться с главным героем. Ведь если задуматься — вампиров всегда изображают как темных и опасных, но сексуальных тварей, а оборотни — это воплощенный тестостерон и животный магнетизм. А как же гули? Фу!
Перевод: bitari, для группы «Кладовая Хомяка вампира» (https://vk.com/club145529177)
Больше всего в вампирах и оборотнях меня раздражает хороший пиар. Не то чтобы я хочу возвращения ко временам крестьянских толп с вилами и факелами, но меня тошнит от всей этой романтической мишуры вокруг хищников, которые убивают и едят людей.
Когда маньяк-каннибал начал оставлять обглоданные кости своих жертв в общественных местах, разве журналисты назвали его вампиром? Нет. Оборотнем? Нет. СМИ прозвали его «Гулем из городского парка». Эти журналюги определённо никогда не слышали о проверке фактов.
Во-первых, мы, гули — падальщики, а не хищники. Гиены, а не волки. Нам, несомненно, нравится пировать человеческой плотью, но мы добываем уже мёртвые тела и поедаем их после того, как они начнут слегка протухать. По какой-то необъяснимой ¬причине люди, похоже, считают это худшим грехом, чем совершенное вампиром или оборотнем убийство.
Во-вторых, гуль бы не обгладывал кости, а съел их целиком. Помимо приятного хруста, они хороший источник кальция. Именно поэтому гули никогда не страдают от остеопороза.
У гулей плохая репутация, и серийный убийца её не улучшал.
Но что я мог поделать? Я всего лишь управляющий высотным жилым комплексом. Вампиры могут хоть до рассвета ныть, насколько отстойна их вечная жизнь, но на самом деле именно вампирам и оборотням достаются действительно клёвые рабочие места, вроде частных детективов или ведущих ток-шоу на радио. Мой опыт борьбы с преступностью ограничивался поимкой мальчишек Нельсонов из квартиры 4C за рисованием граффити, да и на радио я никогда не выступал — только слушал.
Именно этим я и занимался на следующее утро после того, как полиция нашла останки шестой жертвы: слушал радио, протирая шваброй пол вестибюля.
Я уже заканчивал, когда в подъезд зашла Ольга Красни из квартиры 8A. Она работала медсестрой в ночную смену, и как я слышал по радио, все ¬жертвы серийного убийцы работали либо учились по вечерам. Каждая жертва пропадала в следующую ночь после того, как были найдены кости предыдущей, что означало, что новая ¬жертва будет похищена сегодня ночью.
— Мистер Ахсани, — позвала Ольга, — у меня кран на кухне опять прохудился.
Будь я вампиром или оборотнем, этот момент был бы полон сексуальной напряженностью. Ольга была бы стройной шведкой, а не крепенькой украинкой, а фраза: «кран на кухне опять прохудился», была бы эвфемизмом страсти и желания.
— Я посмотрю, как освобожусь, — пообещал я.
В данном случае прохудившийся кран означал всего лишь прохудившийся кран. В сорока восьми квартирах дома вечно где-нибудь что-нибудь ломалось. Вампиры и оборотни, я уверен, никогда не мыли лестничные пролёты и не ремонтировали краны.
К моему удивлению, кран Ольги вовсе не «прохудился». Нет, она не пыталась обольстить меня — просто ошибалась насчет источника протечки. Вода проникала через стену из кухни квартиры 8Б.
Я постучал к Харви Таннеру в 8Б. Харви выглядел милым, спокойным молодым человеком — именно так соседи серийных убийц описывают их репортерам после ареста. Разумеется, это ничего не значило. Мои соседи вероятно описали бы меня тем же образом, а я никогда никого не убивал.
Я постучал ещё несколько раз, но ответа не получил. Согласно условиям аренды, протекающие трубы позволяли мне воспользоваться мастер-ключом и зайти в квартиру без разрешения съемщика, что я и сделал.
Добравшись до кухни, я почуял слабый аромат гниющей человечины. Пусть мои чувства не настолько остры, как у вампира или оборотня, но мой гульский нос отлично вынюхивает потенциальную пищу.
На мгновение я задумался, не умер ли Харви, но затем вспомнил, что видел его вчера,¬ а то, что я чуял, разложилось сильнее, чем это возможно за неполные сутки.
Я подошел к раковине, открыл дверцу шкафчика под мойкой и перекрыл воду. Тут-то я и заметил кусочки на полу — три полосы примерно дюйм в длину и четверть дюйма шириной, слегка закругленные, словно сыр, пропущенный через терку. Я принюхался.
Пахло не сыром, но всё равно аппетитно. Возможно, хотя и сомнительно, Харви просто случайно порезался, готовя себе обед. К сожалению, я не подумал, что эти кусочки могли бы послужить уликами, прежде чем съел их.
Я рыгнул и задумался о том, что же делать дальше. Я не мог вызвать полицию без доказательств, и потому решил поискать скелет в шкафу Харви. Буквально.
У всех квартир в здании две спальни. Харви жил один и я задался вопросом, для чего он использует вторую. Я открыл дверь.
Окна были плотно зашторены и не пропускали свет. Я щелкнул выключателем и уставился на молодую женщину с кляпом во рту, привязанную к металлическому стулу посреди комнаты.
Она подняла голову и посмотрела на меня полным паники взглядом
Затем кто-то схватил меня сзади и прижал воняющую химией ткань ко рту и носу.